— Тебе? Да.
— С почином!
— Спасибо.
— В таком случае воздержись от комментариев о моей внешности, одежде, вкусах, речи… и вообще обо мне.
— А о чем мне тогда говорить?
— О погоде. Ты же англичанин, у вас врожденные навыки.
— Хорошо, попробую. Завтра будет пасмурно.
— Молодец, хорошо получилось. А теперь спи.
— Не хочу спать. Поговори со мной. Алена! Не молчи! Эй! Не спи!
— У тебя что, соска выпала?
— Какая еще соска?
— Ты избалованный младенец, Гранд.
— Извини, что я взял тебя к родителям. Ты не должна знать, что существует такая неискренность. И вообще… такие люди.
— Не настолько они и плохи!
— По сравнению со мной? — Александр хмыкнул.
— Что сказал твой отец?
— Прошу тебя, Алена, не надо. Не сейчас. — Его настроение моментально изменилось, голос заледенел. — Лучше давай еще по одному признанию, а потом спать. Хорошо?
Он водил пальцем по моему запястью, и я всем телом тянулась за каждым его движением.
— Хорошо.
— Я очень тебя хотел.
— Когда?
— Когда увидел тебя на первом собрании. Когда ты стояла за моим креслом на репетиции. Когда ты делала кофе на рабочей кухне. Когда нас фотографировали. Когда ты пришла…
— На пятнадцатый этаж?
— Да. То, что я сделал…
— Не надо, это прошлое. — Потянулась, отнимая у него руку. — Моя очередь признаваться. Твой метод приручения работает на славу. Ты хотел, чтобы я к тебе привыкла, и добился этого очень быстро. Я слабая. Какой бы ни была цель твоей игры, ты победил.
— Я не играл.
Расстегнув спальный мешок, Гранд откинул одеяло и лег рядом со мной. Я задрожала. От его близости, от предвкушения, от грядущего падения.
Пора признать: я бесконечно слабая. Во всем, что касается Гранда, меня очень легко сломать. Да и сбившиеся гормоны не располагают к уравновешенности. Противозачаточные таблетки остались в сумочке. Наверное, в этом все и дело.
Да, наверное.
Я выбираю слабость и никогда об этом не пожалею. Я знаю, какой Гранд. Знаю, что грядет, и готова к этому. Он насытится, и я уеду, наполненная им до краев.
И все равно тянусь к нему. Иногда ты выбираешь неожиданных, неправильных людей, и не только телом, а глубинными инстинктами. Теми самыми, которые подвели Александра.
Я сдамся ему, красиво, до звездочек в глазах, а потом, когда придет время, заставлю себя встать и уйти. Это неизбежно.
Приподнявшись, Александр навис надо мной, заставляя вытянуться на постели и жадно вдыхать его силу. Все как в прошлый раз — я тянусь к нему в момент слабости, только в этот раз плохой исход не станет сюрпризом.
Приблизившись, он потерся свежевыбритой щекой о мою.
— Ты не слабая.
Загипнотизированная, я провела ладонью по его груди, забралась под футболку. Его дыхание путалось в волосах, неровным ритмом отмеряя желание.
Наши ноги переплелись, в животе забился пульс настолько сильный, что я нетерпеливо потянула Александра к себе. Он не дышал, его плечи дрожали. Все еще сдерживался, только водил губами по моей щеке.
Не в силах совладать с собой, я потерлась о него грудью.
Гранд прижался плотнее, спустился поцелуями по шее и остановился у груди. Опустился на меня всем весом, и это завело до невозможности. Чувствовать его всем телом, не дышать, жить его теплом.
Его руки ласкали мое лицо, путались в волосах.
— Ты доверяешь мне сейчас? — спросил глухо, впечатывая слова в нежную кожу.
— Смотря в чем.
— В том, что будет после. В будущем. Во всем.
Никогда раньше ложь не выглядела более привлекательной. Она манила, как разноцветный леденец сладкоежку.
— Нет, не доверяю.
— Тогда оттолкни меня. Не делай этого.
Он напрягся, приподнимаясь на руках, но не отстранился. Дышал моей кожей. Поймал губами цепочку на шее и оттянул ее в сторону. Прикусил в ожидании вердикта.
Мне совершенно не хотелось думать.
Я с силой надавила на его спину, прижимая к себе, но Александр не поддался. Обхватила ногами за пояс, прижалась, потерлась о него. Гранд издал слабый звук, бессловесное ругательство, но не поддался, не сдвинулся с места.
Можно ли хотеть человека, которому не доверяешь?
Да.
Но он этого не позволит. Держится, нависает надо мной в ожидании слов.
На прощание провела ладонями по его спине, потом легко толкнула в грудь. Гранд моментально откатился в сторону и сел.
— Насчет своей слабости ты поторопилась! — усмехнулся, забираясь обратно в спальный мешок.