Это не побег.
Александр обидится, решив, что я от него отвернулась, но однажды поймет, что это не так. На самом деле, все наоборот: я уезжаю, потому что в моем присутствии он сам не свой. Оборачивается на меня, анализирует каждый шаг, каждое слово. Я помню его другим, я хочу его другим. Настоящим. Разным. Я уже вижу в нем все самое лучшее и не хочу, чтобы он менялся из-за меня. Да, с ним порой очень сложно, временами он невыносим, но я влюблена в каждое из его противоречий. В него, отвратительного, мстительного, щедрого, невероятного, любого. Ему не надо притворяться и ломать себя.
Особенно, когда рядом враги.
Александру не справиться с ними, если он постоянно оборачивается на меня. Со мной рядом он проиграет. Может быть, в будущем все будет по-другому, но не сейчас. Мы не успели, не накопили доверия к тому моменту, когда грянула следующая гроза.
Пауза.
Александру нужна пауза, чтобы быть безжалостным и сильным, чтобы завершить игру.
Мне нужна пауза. Покой. Работа. Якорь. Независимая точка опоры, чтобы найти себя.
Пауза, после которой станет понятно, кто он и кто я, и что мы такое вместе.
Александр должен разобраться в своей жизни, не оглядываясь на меня. А я — на него.
Захлопнув планшет, кинула его в чемодан, когда за спиной раздался хриплый голос Александра.
— Бежишь?
— Нет. Да… Если я останусь, ты не справишься. Мое присутствие делает тебя слабым. Ты пытаешься щадить мои чувства, притворяться лучшей версией себя. Это неправильно. Я уеду в Лондон, а ты возьмешь их всех за горло…
— Не объясняй! Я хочу, чтобы ты уехала.
— Хочешь?
— Да. Тебе не место в этом дер+ме. Дай мне немного времени, чтобы во все разобраться, а потом вернемся к тому, что было. Забудь, что я просил не отворачиваться от меня. Сейчас ты должна отвернуться. Я прошу тебя отвернуться. Так будет лучше. Я позабочусь о тебе. Завтра отвезу тебя в город, ты пока поживешь в моей квартире, Лоренс приставит к тебе охрану. Как устроишься, я помогу с поиском работы. Возможны несколько вариантов…
— Нет, не так. Я уеду сегодня на поезде в 19:30, после отбытия курьера. Остановлюсь у Люкаса, а дальше будет видно.
— Даже так? — спросил, отступая на шаг.
— Вчера я сказала тебе, что должна сама разобраться в своей жизни, а ты в своей. Сейчас это как никогда актуально. Так будет правильнее. Ты решишь свои проблемы, не оглядываясь на меня. Мы остынем, вернемся к обычной жизни, а потом… посмотрим.
Александр смотрел на меня и молчал. Потом с видимым трудом разжал челюсти и спросил: — Ты хотела покататься на лошади?
Мне совсем не до катания на лошадях, но это лучше, чем обсуждать будущее. Оно придет само, хотим мы этого или нет.
Увы, оказалось, что талантом к верховой езде я не обладаю. Километровая прогулка на лошади в объятиях Александра стала моим единственным достижением, да и то, я впилась ногтями в его бедра с такой силой, что остались следы.
Я уже говорила, что не вписываюсь в его жизнь?
Никак.
Зато это позволило нам провести несколько часов, не углубляясь в бесполезные разговоры. Я уезжаю, а он остается и завершает игру. Точка.
Ровно в 16:27 мы вошли в дом его родителей. Все уже были в сборе, и атмосфера не потеплела ни на градус. Кара сидела на диване со страдальческим выражением лица и закатанным рукавом, изображая из себя жертву. Время от времени она поглаживала пластырь на сгибе локтя, как доказательство жестокости недоверчивого Александра.
Раскрытый пакет лежал на окне, где мы его и оставили. Бертрам подошел, покрутил в руках упаковку, проверив ее герметичность. Прочитал инструкции. После него подошел Александр и проверил то же самое. Так они и стояли рядом, подозрительно глядя на упакованные материалы.
Я вымыла руки и разложила содержимое пакета на подоконнике.
Чувствуя себя фокусником, достала инструкцию и объяснила собравшимся процедуру, хотя никто не проявил к ней должного интереса. Бертрам сверлил взглядом Александра, а Кара скучающе листала журнал мод.
Фрея посмотрела на меня острым взглядом, словно кольнула под ребро, но ее эмоции сразу же остыли, и она отвернулась, теребя букет сухих камышей.
— Пока я готовлюсь, Александр должен заполнить данные на конверте и подписать информированное согласие. Кара уже все сделала.
Он шелестел бумагами за моей спиной, никто не говорил ни слова.
— Готовы? — подошла к Александру, держа в руках стерильные тампоны на палочках и маленький стаканчик.
Бертрам усмехнулся и махнул рукой, разрешая мне приступать. Стаканчик он поставил прямо перед собой, да и вообще руководил всем действом, словно тамада на свадьбе. Кара продолжала листать журнал, притворяясь, что происходящее ее не касается. Я наклонилась к Александру и провела по внутренней поверхности щеки широкими мазками. Он поморщился, касаясь щеки языком.