— Если это твое дело, оно к тебе вернется. А пока посмотри вокруг, вот идеи и появятся. Против себя не иди, но и не привередничай. Наберись терпения и узнаешь, что судьба задумала. Ты, Аленькая, верь, такие вещи случайно не происходят. Раз судьба ткнула тебя головой в унитаз два раза подряд, это знак.
— Знак чего? — спросила тупо. Знала бы бабуля, в какой унитаз я сама ткнулась с Александром Грандом, не гордилась бы мной так искренне. Спасибо хоть не «принесу в подоле».
— Знак того, что грядет большая удача. Судьба всегда так, если что отнимет, то потом даст вдвойне.
— Бабуля, ты оптимистка!
— Я не оптимистка, а мудрая женщина с подтянутой русской попкой.
— Бабуля!!!
— Что бабуля-бабуля? Помнишь Виктора с первого этажа?
— Какого Виктора? Семеновича, что ли?
— Его самого. Он пригласил меня в театр. Значит, заметил мою…
— Бабуля!!! — Н-да. Не такого разговора я ожидала, совсем не такого. Я, конечно, рада оптимизму бабушки, но все имеет пределы. — Ты хоть понимаешь, в чем меня подозревали? В пособничестве преступлению, утечке информации. Это промышленный шпионаж…
— Ты читала про Мату Хари(7)? Она была известной героиней, про нее фильмы снимают…
— Бабуля!!!
— Перестань меня бабулить, Аленькая. Мы — семья Серовых! И я, и твоя мать работали в средствах массовой информации, поэтому не чураемся такой славы.
— Ты о чем!!?? Какая слава?? Какие средства массовой информации? Ты писала статьи для заводской газеты! Бабуля, любимая, прости, что я так опозорилась, но я обязательно что-нибудь придумаю. Я выберусь из этого дерьма…
— Выбирай слова, Аленькая! — бабушка строго поджала губы. — На твою попку теперь иностранцы равняются, так что следи за языком. Вдруг нас кто записывает на планшете этом… — Вздохнув, бабушка нахмурилась. — Все я понимаю. И боюсь представить, как плохо тебе было. Сердце за тебя болит, ночами плохо сплю, все представляю, что ты пережила. И начальник, небось, так и не поверил, что ты не виновата. — Бабушка вдруг заговорила серьезно.
— Не поверил.
— Ну и Бог с ним. Пожелай ему добра и думать забудь. Зла не желай, иначе все к тебе вернется. Держись, Аленькая! Бывает, думаешь, конец света, а оказывается — начало. А в России тебе делать нечего. У нас тут русских попок знаешь, сколько? Везде, куда ни глянь.
Вот такой разговор получился. Вроде странный, а после него словно тяжесть с души упала. Легко так, спокойно. Что ж, давай, судьба, показывай, ради чего ты меня пихала головой в унитаз. Жду!
--
7 — Мата Хари — знаменитая танцовщица, куртизанка и шпионка XIX–XX вв.
Еды в квартире не было. Вообще-то, этим предложением можно начинать каждый новый абзац, потому что Люкас поглощает неимоверные количества пищи. При этом он виновато морщит лоб и бормочет что-то про растущий организм.
— Прошу тебя, Алли, будь другом, купи вкусненького. Я бы вышел, но у меня скоро эфир для Азии. — Умоляюще сложив руки, Люкас бросил деньги на кухонный стол. — Я покупаю! — объявил гордо.
Ну да, он покупает, а я выбираю и тащу домой.
Сначала я погуляла по городу, это уже стало ежедневной традицией. Потом нашла продуктовый магазин, закупилась на пару дней, еле дотащила мешки до дома. В следующий раз заставлю Люкаса пойти со мной, ему полезно будет, а то живет, как вампир, дневного света не видит.
Открыла входную дверь, подхватила мешки и вошла в прихожую. Дверь Люкаса открыта, значит, он на кухне. Небось, еду ждет!
— Мама пришла, ням-ням принесла! — объявила весело. Сейчас сосед налетит и съест половину еды прямо из пакетов.
На кухне заскрипел стул, раздались шаги.
Я поставила мешки на пол и наклонилась расшнуровать ботинки.
— Неси мешки на кухню, только сразу все не съедай, я хочу вкусненькое приготовить, — проворчала добродушно.
Я узнала его по запаху. Одеколон и шерсть. Александр Гранд наклонился, собрал мешки и понес их на кухню. Без слов. Без приветствий.
Я замерла с ботинком в руке. Сначала в голову полезли всякие страхи, типа он пришел, чтобы мне угрожать, и прочее. Но я быстро встряхнулась. Для этого у Гранда есть Лоренс, сам он не станет марать руки. Уже один раз замарал и не только руки, а потом передал эстафету своему французу на побегушках, чтобы тот меня запугивал.