— Мне кажется, я не готова, — сказала, когда заиграли финальные титры.
Ник хмыкнул и поцеловал меня в красную челку.
— Можно спросить про твоего сына?
Мы брели домой по вымытой дождем аллее и уже не притворялись парой, поэтому отношения вернулись в привычную дружескую тональность.
— Моя бывшая жена забрала сына и уехала, потому что я пил.
— И что дальше?
— А ничего. Я продолжил пить. Стресс на работе, усталость, можно придумать много отговорок, но я позволил им уехать. Жена поставила ультиматум: либо они, либо выпивка. Я выбрал выпивку.
— Но ты уже давно бросил…
— Да.
— Боишься? — догадалась я. — Боишься, что если они дадут тебе шанс, ты не сдержишь слово?
— Всего боюсь, — признался Ник.
Я обняла его за пояс. Вспомнилось, как он назвал себя бывшим отцом. Безумно хотелось сказать, что бывших отцов не бывает. Отец — это биология, это должно работать…
— Мой отец сбежал вскоре после моего рождения. Он англичанин, и я унаследовала гражданство.
— Ты пыталась его разыскать?
— Только в интернете и не особо тщательно. У него часто встречающиеся имя и фамилия, а из адреса я знаю только Кенсингтон.
— Твой отец живет в Кенсингтоне? — удивился Ник.
— Когда-то жил, или его нет в справочнике. Мама отказывалась о нем говорить даже с бабушкой. Честно говоря, я не особо стремлюсь его найти, без него привычнее, да и он никогда меня не искал. Так вот, я не знаю отца, но все равно не считаю его бывшим. Если набраться смелости и признать свои ошибки, то родные тебя простят. За грехи судят один раз, а потом все остается в прошлом.
Очень хотелось, чтобы у Ника началась светлая полоса в жизни, чтобы он воссоединился с сыном, про которого говорит с нежностью в голосе. Однако от его следующих слов в животе заныло, как от удара.
— Хм… интересно. Значит, за грехи судят один раз, а потом все остается в прошлом? В таком случае, если Александр Гранд признает свои ошибки и покается, ты его простишь?
— Александр Гранд не мой отец.
— Он — твой бывш… вы были близки.
— Речь идет о связи отца и ребенка. Если отец захочет со мной встретиться, я не откажусь и выслушаю его объяснения. Я выросла в любящей и счастливой семье с бабушкой и мамой, и жаловаться мне не на что. При встрече я бы постаралась принять отца таким, какой он есть. Хорошим и плохим. А прощать… не все нужно прощать. И не всем нужно прощение.
— Что, если Гранд упадет на колени и будет умолять тебя о прощении и о втором шансе на отношения?
— Ха-ха очень смешно! Не верь выдумкам Люкаса, у нас с Грандом не было отношений.
— Если так, то почему он не оставляет тебя в покое?
— Люкас слишком много треплется!
— Гранд пригласил тебя на важный благотворительный вечер. Ты понимаешь, что это значит?
— Это значит, что Люкасу пора перестать рыться в мусорном ведре!
— Люка ты не перевоспитаешь, а вот Гранд предложил тебе перемирие. Появиться с тобой перед журналистами — это фактически то же самое, что провозгласить твою невиновность и опровергнуть прошлые слухи. Это большой шаг, Алена.
— Мне нужен от него другой шаг.
— Какой? Извинений не жди, я пошутил про то, что он станет тебя умолять. Гранд не из тех, кто сожалеет о содеянном и признает вину.
— Мне не нужны его извинения! Я в них не поверю и слушать не стану.
— Тогда какой шаг тебя устроит?
— С обрыва.
— Уверена, что все так плохо? Представь невозможное: Гранд раскаивается, стоит на коленях и умоляет дать ему шанс. Что ты сделаешь?
Мстительная, темная Алли Грей сделала глубокий вдох.
— Толкну его, чтобы упал на спину.
— Зачем? — усмехнувшись, Ник остановился.
— Чтобы наступить ему на горло.
Ник проводил меня до квартиры, где ждала очередная весточка от Гранда. Распечатанный список пятидесяти лучших ресторанов Лондона с припиской: «Выбирай!»
И номер его телефона. Ни слова о том, что я не явилась на благотворительный вечер.
Ответа Гранд не получил, и в ту ночь я мечтала о том, как наступаю ему на горло. Никогда еще меня не обуревали настолько темные мысли. Все в Гранде раздражало меня, его вежливость казалась заносчивостью, красивый голос — гнусавым, внешний вид — подделкой, слова — ложью.
Наверное, Ник прав, и приглашение на благотворительный вечер — это ход к перемирию, но я не верю Гранду.
Даже в приглашении он не преминул меня оскорбить. Он и не пытается извиниться и хоть как-то оправдать прошлые поступки.