Я не знаю, как пробиться через броню Гранда. Иначе он сдохнет, и я с ним.
— Ты мне думать мешаешь! — прикрикнула на него. — Я бы из окна выпрыгнула, чтобы с тобой не сидеть, но окна заколотили на фиг. Так что имей совесть и прими таблетки! — Гранд зашипел в ответ, боль и ненависть в одном звуке. — Нечего шипеть! Делай, что говорю, иначе сдохнешь, а мне потом одной выкручиваться.
— Зови их! — сжимает кулаки.
— Так они только что ушли! Испугались твоих разборок, не иначе! — Вздохнула, призывая себя к спокойствию. — Ты слышал? Они сказали, что им нужно предъявить тебя кому-то в нормальном состоянии. При этом продолжают тебя мучить, идиоты! Бьют бессознательного мужика.
— Я не терял сознание.
— Мы с тобой ругались, потом… мне стало плохо. Когда я вышла из туалета, ты был без сознания.
— Я отдыхал, мне пришлось отключиться. Научись закрывать дверь в туалет! Вас что, в России вообще манерам не учат?
— Молчи, мерзавец! Сохрани свой юмор для похитителей, чтобы в следующий раз не забраковали! Они хотят, чтоб ты стал адекватным, только вот беда: ты никогда таким и не был!!
Ругаюсь на больного мужика, самой противно, а ему легче стало. Гранду нравится моя ненависть. Его лицо расслабилось, губы порозовели. Ему тошно от моей заботы и от своей слабости. А если я злюсь на него, то все хорошо.
— Голова болит? — спрашиваю зло, но негромко. От крика обоим хуже.
— Недостаточно болит, раз тебя слышу! — возмущается.
— Прими таблетки. Если повезет, то отравишься.
— А ты ничего, кроме яда, и не предложишь.
Это становится игрой. Так легче. Мы притворяемся, что я мучаю его, а он позволяет, снисходит до общения со мной. Что в любой момент может соскочить с кровати и выйти отсюда, сбежать подальше от меня.
Муки его гордости в разы сильнее, чем боль от раненой головы.
— Ну, бл+, ты даешь… — шипит, пытаясь проглотить раскрошенные таблетки. — Хоть бы сахара к яду подмешала, сиделка безрукая.
— А я тебе сейчас дам тортиком заесть. Пирожными заварными. Шоколадом Швейцарским. А потом креветками тебя закидаю на хрен.
Тут же жалею об этих словах, потому что при упоминании еды Гранда тошнит.
— Голова кружится? — спрашиваю нехотя, когда он приходит в себя.
— От тебя отворачивается!
Раскрошенные таблетки прилипают к его языку. Сую соломинку в рот, Гранд жадно глотает сок, морщится.
Сжимает зубы, бледнеет, но больше не стонет. Терпит.
Блаженная тишина длится всего минут двадцать.
Как только боль немного отступает, Гранд начинает дергаться. Слежу за ним исподтишка, не судороги ли. Нет, это он, блин, упражняется. Упражняется! Дергает руками-ногами, садится, ерзает по постели. Готовится к марафону, не иначе.
В очередной раз осознает, что слишком слаб и что пить и есть придется, поэтому обращается ко мне.
— Где бульон? — требует. — Не все же мне тут с тобой валяться. Если они принесли бульон, то корми меня!
— Сам вставай и делай!
— Вот еще! Ты стажерка, вот и стажируйся.
— Я уже давно не стажерка, а из супа у нас только бульонный кубик. Горячей водой из-под крана поить не буду даже такого мерзавца, как ты. Потом попрошу кипятка.
— У меня голова разбита на хрен, а ты поноса боишься?
Осекается. Упоминание туалета навеяло внезапную и очень неприятную догадку. Странно, что он раньше об этом не спросил.
Гранд цветасто ругается, потом еще цветастее, потом спрашивает тихо:
— А когда я был без сознания, я… что-нибудь делал?
— Что именно? — играю в наивность, хотя прекрасно понимаю его вопрос.
Он молчит, но дышит так тяжело, что становится страшно. Еще минута, и Гранд самовозгорится от ярости.
— Делал?? — переспрашивает угрожающе.
— Кроме того, что схватил меня ночью за задницу, ничего не делал. — Мне и так с ним тяжко, осложнений не требуется.
— Делал?!? — снова переспрашивает, уловив нотку неискренности.
Я щедро наношу второй слой лжи поверх первого.
— Гранд, отвали, и без тебя тошно. Я не знаю, что похитители с тобой делали, я сидела с повязкой на глазах.
Не знаю, поверил Гранд или нет, но тему перевел. Снова начал командовать, хотя и хриплым шепотом.
— Включи горячую воду!
— На кой?
— Включи, говорю, и бульонный кубик возьми с чашкой.
Зашла в ванную, оставила дверь открытой. Включила воду.
— Слышишь? — спрашивает резко.
— Что слышу?
— И как ты дожила до таких лет? Слушай звук, когда включаешь горячую воду. Это колонка включается, чтобы воду нагреть. Здесь горячая вода такой же чистоты, что и холодная. Делай бульон, а то поседею ожидамши.