— Вареное яйцо??
— Ешь молча, это тебе не свидание, чтобы развлекать меня разговорами.
Съел.
Показала ему небогатый ассортимент продуктов. Он съел немного сыра, потом сделал глубокий вдох и двинулся к краю постели.
— Далеко собрался?
— Далеко. Если зайдешь в ванную, пока я там, убью без предупреждения.
— Не уверена, что тебе можно вставать, только если с поддержкой и осторожно… ты слаб, и голова кружится…
— Заклеить бы тебе рот!
Я села в кресло, притворилась, что расслабилась, а на самом деле тело, как пружина, потому что предчувствую, что будет дальше. Если он грохнется на пол, то переломает конечности.
Но не сдается же!
Никогда не видела подобного. Так борются за жизнь, а не за самостоятельный поход в туалет.
Упрямство, доведенное до культа.
К моменту, когда он поднялся в полный рост, я уже сидела на краю кресла, как пантера, готовая к прыжку. А Гранд выглядел довольным донельзя. Сделал пару шагов, размял мышцы и посмотрел на меня с таким превосходством, словно стоит на вершине Эвереста.
Секунда, вторая…
Я прыгнула. Хорошо приготовилась, в самый раз, потому что Гранд продержался ровно пять секунд, а потом грохнулся в обморок. На кровать. Вернее, я грохнулась на кровать, повалив Гранда на себя. Зато не на пол, и голова цела.
А теперь поговорим обо мне.
+++++++++++++++++ — это если кратко выразиться по поводу обрушившейся на меня боли. Гранд придавил меня всем телом, с размаху.
Я возмущалась, ругалась, еле дышала от его веса, но обморок Гранда оказался глубоким, и он меня не слышал. Или слышал и наслаждался моими мучениями. С трудом выкарабкавшись на волю, я оставила Александра свисающим с кровати, только ноги положила на стул, чтобы он не свалился на пол.
Гранд очнулся нескоро, выспался, зараза, и первые слова — претензия.
— Почему я так лежу?
— Хобби у тебя такое.
— Где я был? — усиленно трет лоб, пытаясь разогнать забытье.
— Далеко был. Ты открытку прислал с красивым видом.
— Зараза!
— От заразы и слышу!
Я не обижаюсь и вообще не замечаю его грубости. В наших отношениях допустимо все, любая реакция, любые слова и действия. Он больше не Гранд, а я не Алена и не Алли. Мы выпали из реальности и висим над пропастью. Нашим отношениям нет названия, они вне психологического каталога, в стороне от привычных приемов и подоплек. Это выживание наедине с врагом, которому в разы хуже, чем мне. И не только из-за раны и зависимости от меня, а потому что он знает, что сам виноват в происходящем.
Пришло время привести Гранда в так называемый «порядок». Набираю в тазик теплой воды, беру с собой пару полотенец и зубной порошок. Самый настоящий, в красивой выцветшей коробочке. Историческая ценность! Либо у меня галлюцинации, либо порошок тоже, как и все в комнате, пахнет нафталином.
Завидев меня, Александр мрачнеет.
— Не приближайся! Я сам сейчас встану и пойду в ванную!
Мы смотрим друг на друга. Если бы взгляды могли убивать…
— Ты уже встал и сразу упал в обморок и придавил меня своим весом. Мне было очень больно. Эмоции прорываются сквозь сдержанные слова, и от напряжения сбивается дыхание.
Гранд с силой сжимает зубы. Не отводит взгляд, смотрит прямо на меня, в глаза своей слабости.
— А скажи, Алена, какого хрена ты оказалась подо мной? Я встал, мне и падать, — говорит резко, от сощуренного взгляда веет холодом.
— Дело в том, Гранд, что я хочу жить, а если ты сдохнешь, то и у меня перспектива не радужная. Так что будь любезен, не выкаблучивайся минут пять. Сядь поудобней и приведи себя в порядок перед встречей, как того требуют похитители.
Гранд снова стиснул зубы, но послушался. Намочил полотенце, протер лицо, шею и грудь.
— Так и будешь на меня пялиться? — спросил с кривой усмешкой.
— Я бы рада тобой любоваться, но боюсь истечь слюной.
Закрыв за собой дверь, я присела на край ванны. Головная боль усиливается с каждым часом, несмотря на лекарства. В первый день после нападения судьба пощадила меня, чтобы я смогла позаботиться о нас с Грандом, но теперь боль берет свое.
Подождав несколько минут, я постучала и приоткрыла дверь.
— Надеюсь, ты не эксгибиционист.
— А ты бы и рада посмотреть!
— А как же не посмотреть на национальную британскую гордость!
Сидит свеженький, довольный, пытается меня поддеть с двойным усердием. Делает все возможное, чтобы забрать контроль в свои руки. Любым путем. Жалко мужика, право слово. Сама бы отдала ему контроль, причем с радостью, но плохо ему. Очень плохо, и внутри, и снаружи.