Потертый ковер заглушает шаги. В прихожей паркет елочкой, совсем как дома. На входной двери венок из сухой лаванды. На подоконнике пыльное цветочное попурри. В этом доме мне угрожают смертью и насилием.
Джейк привел меня на кухню, и я ахнула и закрыла лицо руками, увидев водителя.
— Я не успела его рассмотреть! — воскликнула громко. — Не успела! Не успела!
Инстинкт самосохранения работает по своим правилам. Пока я не вижу лиц похитителей, я в сравнительной безопасности, даже если знаю Джейка.
— Одень маску! — приказал Джейк водителю.
Закипает чайник, за окном резвятся овчарки. На цветастом блюде лежат яблоки. Зеленые. Гранни Смит. Это нереально, безумно. Люди не заходят на кухню, планируя насилие.
Водитель надел лыжную маску и теперь смотрит на Джейка. Я смотрю на яблоки. Джейк молчит, словно чего-то ждет.
Или кого-то?
И тут раздается грохот. До этого Гранд стучал в дверь и орал, а теперь началось нечто неописуемое.
Джейк улыбается и садится на деревянный стул с высокой спинкой. Постукивает пальцами по столешнице, мурлычет популярный мотив.
— Ты чай завариваешь или как? — спрашивает водителя, стоящего посреди кухни в нерешительности. — Мне сделай с молоком и сахаром.
Мой потенциальный убийца пьет чай с молоком и сахаром.
Мой похититель в лыжной маске достает два пакетика чая, потом, поколебавшись, показывает на третий и смотрит на меня. Под маской дергаются брови. Наверное, он предлагает мне чай, но я молчу, скрученная в пружину, мне не расслабиться.
Мне угрожают насилием и предлагают чай.
Водитель деловито заваривает чай, достает сахар, лезет в холодильник за молоком. Аккуратно выжимает пакетики чая ложкой, потом бросает в мусорное ведро, обжигая палец.
Джейк, кажется, забыл обо мне. Уставившись в одну точку, он прислушивается к грохоту наверху. Слышимость не очень, даже без музыки, но такие звуки не пропустишь. Словно крушат здание.
Грохот доносится из нашей с Грандом комнаты.
Водитель смотрит на Джейка.
— Успокоить его? — предлагает.
— Вы уже успокоили его один раз, — фыркает тот. — Сам перебесится. Ему отделка комнаты не понравилась, решил изменить к возвращению Алены. — Джейк развеселился, даже порозовел от радости. Разозлил-таки Гранда, добился реакции.
Я жду. Стою около стола, сцепив руки в замок, и боюсь пошевелиться. Тело гудит, плывет, как в невесомости. У меня нет никакого контроля над ситуацией. Рядом двое мужчин, способных сделать со мной все, что угодно. До этого я держала себя в руках, потому что от меня зависела чужая жизнь. Гранду было хуже, чем мне, он нуждался в моей помощи, чтобы выжить.
А теперь осталась только я. Посреди кухни. С замершим всхлипом в горле. Между блюдом с зелеными яблоками и металлической раковиной с подтеками чая.
А наверху Гранд, методично разрушающий нашу комнату. Я не ждала помощи, не надеялась на его крик: «Отпусти Алену, и я сделаю все, что ты потребуешь!» Ага, угу, именно так.
Но глубоко в подсознании, где хранятся пустые и невозможные надежды, я мечтала именно об этом. Чтобы Гранд закрыл меня своим телом, не из теплых чувств, а из примитивной благодарности. Слышали о такой? «Ты мне, я тебе». «Долг платежом красен».
Джейк бы все равно меня забрал, но на одну крохотную секунду мне бы стало тепло. Наверное, я хочу минутного тепла. Наверное, тогда я бы поверила, что Гранду не все равно, что он сотворит магию и вызволит нас отсюда.
Наверное, Гранд прав, я дура.
А он…
Он, видите ли, ждал моей просьбы. Моей слабости. Моего доверия к нему. Откуда?? С какой, мать его, стати?!?
Гад.
Он не может по-человечески, не может мягко, честно, открыто. Он выставляет наружу горящую, противоречивую изнанку, удерживая свою сердцевину в сжатом кулаке. Не получив желаемого, он разрушает все вокруг.
Что бы он ни ломал наверху, это его проблемы. Пусть скандалит, выбрасывает игрушки из люльки. Уже поздно. Джейк уже улыбается, а это в сотни раз опаснее его гнева.
К дьяволу Гранда!
Я больше не думаю о нем.
Мне холодно. Мужчины пьют чай. На третьем этаже упало что-то тяжелое, и на кухне появился второй похититель.
— Что происходит? — спросил сонно.
Я тут же отвернулась, закрывая лицо руками.
— Я не видела твоего лица!
Я хочу жить, очень хочу. Других приоритетов нет. Как в игре «Из двух зол»… я выбираю любой путь, в конце которого я остаюсь в живых.
— Можешь открыть глаза! — говорит водитель. Его маска закрывает только верхнюю половину лица, чтобы было удобнее пить чай.
— Почему она на кухне? — интересуется темноволосый, уже в маске. Ему никто не отвечает. — А Гранд что, совсем сбрендил? — снова тишина.