От гнева Гранда пострадали оба шкафа. От того, который в спальне, осталась только половина каркаса и гора тряпок на полу. Шкаф в ванной выглядит получше, но тоже не ахти. Ограничился бы этим, но нет, Гранд пронесся по комнате как торнадо. Даже дверь побита, но снести ее Гранду не удалось. Качественная английская работа против больного мужчины в гневе. Занавеси сорваны, бутылочки-флакончики на полу, даже клеенчатая занавеска в ванной, и та содрана вместе со штангой. А сам Гранд, бравый молодец, валяется на кровати. Устал, небось, причем настолько, что не услышал, как я уронила вазу и хлопнула дверью.
Пусть валяется!
Я разгребла обломки в углу за креслом, стерла пыль с подоконника и плинтуса и разложила на полу полотенца. Другими словами, свила себе гнездо. Заснуть невозможно, но я заставила себя вспомнить, какой плаксивой и истеричной становлюсь из-за недосыпа, и тут же расслабилась. Завтра мне понадобятся силы, много сил, и я должна оставаться хладнокровной при любом раскладе. Впадая в истерику, ты отдаешь контроль в руки тех, кто пытается тобой манипулировать.
Я этого не допущу.
А Гранд… а что Гранд?
Нормальным сном эту пытку не назовешь. Обрывки кошмаров, дрожащие мышцы, затекшие руки… Жарко, словно лежу около включенной батареи.
Раз не сплю, то пойду умоюсь холодной водой. Посмотрю на темень за окном, вдохну вкусную прохладу в надежде почувствовать приближение утра.
Поворачиваюсь и нахожу источник жара. Сколько ни моргай, темноту не разгонишь. Осторожно протягиваю руку и упираюсь в грудь, очень горячую. Гранд спит на полу за моей спиной, и у него жар.
Это конец.
Он и так уже растратил девять жизней, десятой не дано. А ведь у меня появилась надежда, что он выкарабкается. Знать бы, почему поднялась температура. Или нет, лучше не знать.
И вообще, какого черта он делает рядом со мной на полу? Устроился под боком и спит. Дьявол!
Хочу обратно в коморку с резиновыми сапогами и крошками шоколадного батончика, только бы не рядом с Грандом.
Осторожно перешагнула через него и включила свет в ванной. Отражение в разбитом зеркале постарело лет на десять. В середине зеркала — черная дыра, как кратер, вокруг торчат осколки, в каждом отражается мое измученное лицо. Смотреть в разбитое зеркало — плохая примета, но я делаю это нарочно, дразню судьбу. Принимаю душ, чищу зубы полотенцем. Порошка больше нет, он втоптан в ковер. В комнате раздаются голоса, и я в страхе выглядываю наружу, но похитителей нет, только Гранд, и он бредит.
«Я приду за тобой!» — повторяет грозно.
Угрожает кому-то во сне. Скорее всего, мне.
Нехотя возвращаюсь в гнездо на полу. К кровати подходить не хочется, на одеяле кровь, а убирать не стану.
Гранд ворчит во сне, ругается. Фразы бессмысленные, но повторяет мое имя. Понятное дело, раз ругается, то на меня. На кого еще?
Рука непроизвольно тянется к его лбу. Жар такой, что страшно.
— Гранд! — зову сквозь сжатые зубы. Повторяю несколько раз, но он не отвечает. — Твою дивизию! Проснись! — Надо привести Гранда в чувство, чтобы выпил жаропонижающее.
Свет из ванной выхватывает из тьмы ровно половину его тела. Ниже пояса Гранд завернулся в простыню. Надо же, нарядился, красавец!
Чем, спрашивается, я настолько не удружила судьбе, что она сунула меня в такое пекло? Могла бы хоть снабдить равнодушием, чтобы я оттолкнула больное, горячее тело ногой и спокойно заснула.
Похлопала Гранда по щекам и снова позвала по имени.
— Обещаю… — пробурчал он.
— Ага, клянешься! Гранд, ты меня слышишь?
Открывает глаза, щурится, словно силится меня узнать.
— Нет, — говорит, — не слышу. Ты так орешь, что я оглох!
Мысленно ругаюсь матом, таким, что бабушка пришла бы в ужас. Гранд в сознании, а с остальным пусть справляется сам. Раз в силах острить, то и таблетку принять сможет.
— У тебя высокая температура!
Сгребаю в охапку мою постель и переношу в другой угол комнаты. Устраиваюсь там лицом к стене, хотя не засну уже, поэтому и свет оставила, прикрыв дверь ванной.
Гранд ползет следом. Упорный, зараза! Полыхает так, что им можно костры разжигать, но ползет. Ложится на пол за моей спиной, благо, что не касается меня, иначе бы точно придушила. Молчит, игнорирует мои слова про температуру. Дышит так часто, что один вдох накладывается на другой. Хаос. Прерывистая музыка болезни.