— Ну, и не стыдно тебе? Даже не зашел домой, — она была в легком платье, которое облегало ее стройную фигуру.
— Норма, — он медленно кивнул, не сводя с нее взгляда. — У нас очень плотный график.
— Настолько плотный, что ты даже не нашел времени сообщить о своем приезде? — она покачала головой, тихо рассмеявшись. — Это глупо, мальчик мой, пора забыть детские обиды.
— Не такие они и детские, — осторожно заметил он. — Рука в месте перелома иногда ноет перед сменой погоды. — Он потер правое запястье.
— Прости своего отца, Даррелл. Он просто был сильно взбешен…
— Еще бы! — усмехнулся парень. — Настолько, что сломал мне руку и отделал так, что я неделю отлеживался у Уильяма.
— Дерри, — она оттолкнулась плечом от стены трейлера и сделала шаг к нему, — мы все виноваты. И я, и ты…
— Безусловно, — согласно кивнул он. — Но что-то мне подсказывает, что пятнадцатилетний пацан мало что мог противопоставить взрослой искушенной женщине и, уж тем более, здоровому сильному мужику.
— Мы просто тогда забыли о безопасности, — она продвигалась к нему чуть заметными шагами, не теряя зрительного контакта.
— Мы забыли о стыде, особенно ты, — он выставил руку вперед. — Стой на месте, Норма. Не стоило приходить сюда.
— Я не могла не увидеть тебя… Снова… — она остановилась, но все ее тело будто тянулось к нему. — Я храню все вырезки с твоими фото. Ты стал таким взрослым, таким до боли красивым. Ты был просто смазливым мальчиком тогда…
— Когда ты, наплевав на стыд и мораль, совратила меня, — продолжил он недрогнувшим голосом.
— Я не смогла устоять, — она глубоко вздохнула. — Ты был таким…
— Я был твоим пасынком! Ребенком, которого ты растила, заменив мою мать! А ты поймала меня, когда у меня был утренний стояк, и я пытался с этим справиться. Предложила исправить положение, — он горько рассмеялся. — Нормально ты меня развела…
— Но тебе понравилось, — возразила она. — Понравилось так, что ты потом продолжал снова и снова. И ты никому не сказал…
— А что я должен был сделать? Бежать к отцу и все рассказать? Или отправиться с задушевной беседой к другу? Да когда я приполз к нему со сломанной рукой и разбитым лицом, он не мог поверить, что все это было на самом деле.
— Ты спал с женщиной, что в этом постыдного?
— Я спал со своей мачехой! — выкрикнул он. — Твою мать, да неужели ты до сих пор не поняла, что мы совершили?.. Что ты совершила? За это сажают, Норма! Возраст сексуального согласия — слышала о таком?
— Но ты не был против…
— Да я ничего тогда не соображал! Мне было пятнадцать! Я мечтал о сборной штата и бегал на тренировки! После того, как отец сломал мне руку, с мечтой о спорте пришлось расстаться. Я тогда проклинал себя за то, что в тот вечер не полез к тебе в трусы левой рукой. — Она сверкнула глазами. — Да, я мог думать только об этом! Только потом я стал немного соображать и понял, что мы еще легко отделались. Потому, что если бы я сейчас был на месте отца, я бы просто нас убил.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Норма сделала еще один шаг в его сторону, но он словно почувствовал это. Раскрыв глаза, он метнулся к ней и молниеносным движением зафиксировал ее руки за спиной, заставив выгнуться.
— Не знаю, что ты ему наврала, и почему он не выкинул тебя из дома, но все это уже в прошлом, — она потянулась к нему губами, но он только сильнее сжал ее запястья. — Ты все еще очень красивая женщина, Норма Грегори, но я тебя ненавижу. Ты мне противна… Ты хоть представляешь, сколько времени я потом не мог даже смотреть в сторону девушек? Не потому, что любил тебя, нет. Я боялся, что за мои желания меня постигнет наказание. — На его лице было написано такое отвращение, что она дернулась, пытаясь отшатнуться, но он крепко держал ее. — Я постепенно, раз за разом вытравливал из себя этот страх, и теперь я свободен. А ты? Свободна ли ты? — Он низко наклонился к ней, не касаясь ее, и выдохнул в висок. — Не думаю…
Даррелл резко отступил, отпуская ее. Она покачнулась, не ожидая такой резкой перемены, и обняла себя руками. Они стояли напротив друг друга и молчали каждый о своем. Парень не видел, что из-за трейлера за ним внимательно следили глаза Роберта. Он стал невольным свидетелем разговора, и теперь клял себя, на чем свет стоит, что заставил Даррелла приехать сюда и вспомнить всю эту грязь. А Даррелл тем временем отчужденно посмотрел на Норму, потом повернулся и пошел в противоположную от нее сторону. Он шел, ускоряя шаг, постепенно переходя на легкий бег, вдыхая свежий утренний воздух. Он, наконец-то, почувствовал, что тяжесть, жившая в груди много лет, испарилась.