— Хочешь большего, я прав? — и он спустился ниже, раздвигая ее ноги. Он прикоснулся к ее влаге, и она дернула бедрами навстречу. — О, ты уже совсем мокрая. Не терпится? — она только застонала в ответ. — Не так быстро, детка, не так быстро…
Его язык оказался на самой чувствительной точке, и он принялся поглаживать и посасывать ее, одновременно вводя палец в ее лоно. Девушка сильнее задвигала бедрами, но он щелкнул языком по ее клитору и усмехнулся.
— Ты до невозможности нетерпелива, — проговорил он, вытаскивая палец и переворачивая ее на живот. — Я же сказал, что сегодня все будет долго, — он погладил ее ягодицы и вдруг сильно ударил ее по ним. — Это тебе за то, что так себя вела. А это, — снова шлепок, — за то, что не умеешь терпеть.
С ее губ слетел негромкий вскрик. Он приподнял ее, ставая на колени, и снова нежно погладил выступающую попку.
— Думаешь, только ты в курсе содержания твоей любимой книги? — заискивающе спросил он и снова сильно шлепнул ее по пятой точке. — Ошибаешься, радость моя, — он стал поглаживать ее между ног, вызывая стоны и дрожь. — Я проштудировал ее на следующий день после нашей первой игры, — снова сильный шлепок. — Не думал, что это так тебе нравится, — он снова вставил в нее два пальца и надавил на чувствительную точку внутри.
— Даррелл, — простонала она. — Сейчас… Пожалуйста…
— Нет, детка, ты еще недостаточно наказана, — он снова ударил ее по попке другой рукой, и она снова дернулась навстречу, не переставая стонать. Он продолжал и продолжал эти ласки, больше похожие на пытку, доводя ее до грани и останавливаясь, слушая протестующие стоны. Она выгибалась, натягивая цепь наручников, пытаясь высвободиться и дать себе удовлетворение, которого он каждый раз лишал ее.
— Ты можешь перекусить эту цепь, если тебе так не терпится кончить, — он снова перевернул ее на спину и раздвинул ее ноги. — Я же предупреждал, что не стоит так меня злить, — он стал целовать ее щиколотки, поднимаясь выше, скользнул языком по чувствительной коже под коленом, переместился выше, прихватывая губами внутреннюю поверхность бедер. Элис металась на подушке, моля сжалиться над ней.
— Даррелл, хватит, прошу. Освободи меня, — она снова дернула руками, но наручники крепко держали запястья.
— Моя нетерпеливая девочка, — он встал на кровати и медленно стянул с себя джинсы вместе с бельем. Его глаза стали темными от страсти. — Какая ты красивая, — он опустился между ее ног и стал водить членом по ее влажным складочкам. Она приподняла бедра, подавшись вперёд.
— Хочешь?
— Да, — выкрикнула она, — Ты же знаешь.
— Только меня или, может, позвоним Гордону? — Он всё ещё дразнил ее, с трудом сдерживаясь и не входя в нее.
— Тебя, — прорычала она. — Только тебя. Всегда.
— Всегда? Даже когда тебя лапают другие?
— Даже тогда.
— Скажи мне… — попросил он.
— Хочу тебя в себе…
— Не это, — он продолжал дразнить ее.
— Что ты хочешь услышать? — она снова дернула вперёд, но он лишь усмехнулся.
— Скажи, или не получишь его. Я вполне могу кончить, только смотря на тебя…
— Я люблю тебя, — еле соображая, поговорила она и тут же почувствовала, как он резко входит в нее на всю длину. Стон наслаждения слетел с ее губ. — Да, вот так, ещё, — просила она. Он толкался в нее все глубже и сильнее, пока она не стала вскрикивать от тягучей боли, но и тогда он не остановился, положив ладонь на клитор. Она практически сразу взорвалась сильнейшим оргазмом, словно в бреду шепча его имя, а он пришел к финишу следом с громким стоном. Парень упал рядом с ней и прижал к себе ее ещё дрожащее тело.
— Отцепи меня, — прошептала она. — У меня затекли руки.
Он сполз с кровати и нашарил джинсы. Достав ключ из кармана, он щёлкнул замком, и она с наслаждением опустила руки. Потерев запястья, она с досадой проговорила:
— Завтра будут синяки.
— Плевать! Это наше с тобой дело, чем мы занимаемся в спальне — он снова притянул ее к себе и уткнулся в ее шею. — Давай спать.
Он закрыл глаза и провалился в сон. Уже на пороге сна он подумал, что решение вернуться было правильным. Возможно, это было даже знаковым решением, тем самым, которое изменит их жизнь.
Как же он был тогда прав! С этого момента их жизнь действительно изменилась…