— Я буду сильной, Кейт. И я все сделаю. Обещаю тебе. Только мне будет нужна твоя помощь.
— Все, что угодно, Элис, — сестра крепко сжала ее руку.
— Убеди Алистера помочь нам. Нужно будет его подтверждение, что я прилетала к нему за квалифицированной помощью.
— Это будет не сложно сделать, — многозначительно улыбнулась Кейтлин.
Этим же вечером она летела обратно в Нью-Йорк, с уверенностью, что она все сделала правильно. Ну, или почти все. Приземлившись в Ла Гуардии, она сделала звонок одному журналисту, с которым недавно познакомилась на одной из тусовок. Она знала, что когда-то, если она решиться на последний шаг, он ей пригодится. И вот этот момент настал. Она дрожащей рукой прижимала телефон к уху и терпеливо ждала, считая длинные губки. Наконец, он снял трубку.
— Люк? Привет! Где ты? Опять тусишь?.. А, конечно, это твой хлеб. Слушай, я тоже к тебе с вкусной булочкой. Как тебе эксклюзивное интервью о Даррелле Грегори? Что?.. Нет, точно больше никто не знает. Интересное? Ну, не знаю. Надеюсь, ты сам решишь это, когда послушаешь. Думаю, если ты правильно его подашь, то это будет бомба. Когда? Сегодня? Отлично, куда мне приходить? Жди, через час я буду.
Она опустила руку и выдохнула. Ну, вот, дело, считай сделано. Она приподняла повыше рукава рубашки, скрывающие проявившиеся синяки и ссадины на запястьях и погладила их тонкими пальцами.
— Что ж, Даррелл. Сцена готова к последнему акту этого затянувшегося спектакля. Актеры на месте, скоро подтянуться и зрители, — она грустно усмехнулась. — Как бы я хотела все остановить, но ты сам не оставил мне выбора. Все злодеи должны быть наказаны.
Она решительно встряхнула волосами и направилась к стоянке такси.
— Готовься, Элис. Сегодня твой финальный выход, — проговорила она, всматриваясь в зеркало заднего вида. Она никогда не чувствовала себя такой разбитой, как в этот вечер. Что-то не давало спокойно воплотить все, что они придумали. Какая-то деталь, за которую она никак не могла зацепиться, не давала ей покоя. Но она все же отмахнулась от пульсирующей мысли в мозгу и, натянув на лицо маску, вышла к ожидавшему ее журналисту.
— Привет, Люк! — она протянула ему руку, преднамеренно сверкнув синяками на запястье. — Хочу рассказать тебе, как это — быть сексуальной рабыней Даррелла Грегори…
Глава 20.
Даррелл.
Четыре с половиной месяца назад…
Вставив в уши наушники и прикрыв глаза, словно отгородившись от всего мира, Даррелл размышлял о последних месяцах его жизни. Благо, что полет до Осаки был достаточно долгим — почти двадцать часов, да еще и с двумя остановками. Все уже давно спали, а он, слушая любимые U2 и The Killers, пытался понять, что же произошло с ним за это короткое время.
Элис… По его телу растеклось приятное тепло только от упоминания ее имени. Девушка-загадка, которая вскружила ему голову и завоевала сердце взмахом густых ресниц. Вся ее напускная ершистость только притягивала его. Ее хотелось прижать к себе и окутать нежностью, защитить от этого жестокого и безжалостного мира, оберегать, словно прекрасную орхидею. И никуда не отпускать. Он все еще помнил ее нетронутое макияжем лицо в первые месяцы их знакомства, широко открытые удивленные глаза, когда она узнавала что-то новое. Он старался дать ей столько любви, сколько видел когда-то сам, очень давно, когда была жива мама. И надеялся на то, что она тоже любит его. До боли в груди он желал этого. Ему нужна была эта любовь, было необходимо о ком-то заботиться. Поэтому старался сделать для нее все, что было в его силах. Возможно, он перестарался? Как, когда из нежной, чуть испуганной девушки, она превратилась в безбашенную прожигательницу жизни, смыслом жизни которой стали только вечеринки в клубах и хороший секс? Не всегда обычный, кстати.
Когда он увидел выпавшую из ее пакета книгу, его брови удивленно поползли вверх. «Пятьдесят оттенков…»? Серьезно? Он усмехнулся, и затолкал книгу обратно. Мало ли, сейчас все читают этот бред, некоторым даже нравится. Но когда Элис попросила ее наказать, он удивился, потом задумался. Нет, он, конечно же, выполнил ее необычную просьбу, но на следующий день забрал книгу с собой и проштудировал ее в перерывах между съемками. Что он там думал о своих предпочтениях? Не совсем нормально? Глупости! Он показался себе невинной овечкой по сравнению с Греем. И вот это нравится его Элис? Он пытался выкинуть из головы эти мысли, пока она не спровоцировала его на секс в лифте. А потом он стал находить дома все эти секс-игрушки, которые она ненавязчиво предлагала попробовать. Он улыбался, и… соглашался. Может, это был какой-то ее эксперимент? А что, пары часто экспериментируют, что в этом плохого. Но сейчас он анализировал свое поведение и с трудом находил ему оправдание.