И это стало личным, как только я увидел ее. Это было не просто мгновенное влечение к Иви. Это было даже больше — мгновенный инстинкт. Необходимость обеспечить ее безопасность.
Это то, что я делал каждую чертову ночь в течение последнего года.
И каждую чертову ночь в течение последнего года я знакомился с этой великолепной, блестящей, великодушной женщиной, которая заботится о людях в своей жизни… обо всех них.
Каждую ночь я все больше забочусь о ней.
Она стала больше, чем просто работой.
Проблема в том, что она — работа, и рано или поздно мое желание к ней встанет у меня на пути.
Может быть, мне нужно выбросить ее из головы, чтобы я мог вернуться к тому, чтобы она была только частью моей рутины, а не увлечением.
Возможно правило «никаких прикосновений» нужно изменить, чтобы я мог вернуться к тому, для чего меня наняли, — обеспечивать ее безопасность.
Двери лифта закрываются за нами с мягким звоном.
Мы уютно устроились в прохладной тиши поднимающего нас вверх лифта. И молчим, но воздух пропитан невысказанными вопросами. Я сжимаю челюсть, мои эмоции борются с моими суждениями. Моя потребность борется с моим профессионализмом.
Где-то между седьмым и восьмым этажами до меня доносится аромат ее духов.
Жасмин.
Он убивает меня каждый раз.
Каждый чертов раз.
Я закрываю глаза, пытаясь подавить это желание, но оно слишком сильно. Только Стоун мог за тридцать минут выболтать эти слова своим большим ртом. Неудивительно, что ты запал на нее.
Но я не могу винить его. Но это не он поцеловал ее. Не он притянул ее к себе и завладел ее ртом. Это на моей совести.
У моего желания к ней есть сердцебиение, жизненная сила. Оно осязаемое, живое существо.
Единственный способ справиться с этим — встретиться лицом к лицу.
Смотрю на наше отражение в зеркальных дверях, Иви встречается со мной взглядом в блестящем металле. В этом отражении я вижу не просто телохранителя и клиента, а мужчину и женщину, оторванных от работы.
Вот как я вижу нас прямо сейчас, и когда делаю это, желание побеждает.
— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя? — отрывисто произношу я.
С ее губ срывается судорожный вздох.
— Как сильно? — спрашивает Иви голосом, который звучит как мед и виски. Я хочу поглотить всю ее сладость, почувствовать жар ее тела.
— Так сильно, что сейчас едва могу дышать.
— Тогда вдохни меня, — произносит она соблазнительным и чувственным шепотом, будто непристойное предложение.
Иви смещается, поворачиваясь на каблуках. Она двигается, и я тоже двигаюсь.
Меньше чем за секунду я прижимаю ее спиной к стене лифта, обхватываю ладонями щеки и смотрю в ее великолепные голубые глаза.
Я могу остановить это безумие прямо сейчас.
Могу сопротивляться ей и вернуться к тому, кем мы были друг другу.
Но что это было? Друзья, доверенные лица, деловые партнеры? Мы уже больше, чем клиент и телохранитель.
Мы — размытые границы и опасность.
И это — контакт — вот, как я получаю ясность.
Одно прикосновение. Один вкус. Одна ночь.
Есть линия.
Есть абсолютно четкая линия.
И я пересекаю ее. Прорываюсь через нее.
Я мог бы объяснить это рационально. Мог бы сказать, что потерялся в этом моменте. Мог бы притвориться, что то, что я собираюсь сделать, — ошибка.
Но с Иви Кармайкл в моих объятиях нет ничего, что казалось бы неправильным. Все, что связано с прикосновением к ней, кажется неизбежным.
Обхватив руками ее лицо, я прижимаюсь губами к ее губам, страстно целуя, изливая каждую каплю желания, которое росло и множилось между нами за последний год, в мучительный, болезненный поцелуй. Тот, который, как я всегда подозревал, она хочет. Ее стоны и вздохи говорят мне, что так и есть. И я втягиваю ее нижнюю губу, слегка покусывая. Запускаю руки в ее пышные светлые волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, наслаждаясь поцелуем, пробуя ее губы на вкус, погружаясь языком в ее восхитительный рот. На вкус она как джин и страстное желание. И она откликается, как музыка.
С ее губ срываются стоны и бессвязные бормотания. Страсть витает в воздухе, поет в моем теле, пока лифт приближает нас к ее этажу.
Я стараюсь быть к ней ближе. Невероятно близко. Прижимаюсь к ней своим пахом, позволяя почувствовать, что она сделала со мной. Иви издает лихорадочное «да», когда я прижимаюсь к ней своей эрекцией.
Когда лифт замедляет ход, мы разрываем поцелуй, и каждая мысль, каждое желание, которые я крепко держал взаперти, вырываются на свободу. Я провожу большим пальцем по ее скуле.