У меня пересыхает во рту. Я наслаждаюсь видом ее обнаженного тела. Ее мягким животиком. Ее изгибами. На ней розовые лифчик и трусики. Такие соблазнительно невинные.
— Расскажи мне, как ты себе это представляла, — прошу я, когда она переступает через платье.
— Иногда это больно, — произносит она, широко раскрыв глаза, возможно, от волнения.
Я провожу пальцами по ее животу.
— То, как я тебя трахаю?
Иви кивает, ее губы приоткрыты, она тяжело дышит.
— Это больно, но боль такая приятная.
— Значит, тебе нравится, когда я хватаю тебя? Когда грубо обращаюсь с тобой, пока трахаю?
Она снова кивает, ее глаза горят желанием. Моя кровь кипит, когда я задаю ей больше вопросов, умирая от желания узнать все ее фантазии.
— Когда я кусаю тебя?
Судорожный вдох. Еще одно «да».
— И когда я беру тебя так жестко, что ты можешь чувствовать меня еще несколько дней?
— Да, боже, да.
Мое тело вибрирует от вожделения, когда я завожу руки ей за спину, расстегивая лифчик. Застонав, упиваюсь видом ее великолепных буферов, хватая и сжимая их руками.
— Ты хочешь, чтобы я вот так набросился на тебя, Иви? Чтобы тебе не приходилось думать? — спрашиваю я, напоминая ей, что она сказала в баре. Напоминая себе о том, что ей нужно.
— Да. Я устала работать. Я хочу, чтобы меня взяли.
Я отстраняюсь, выгибая бровь, затем опускаю руки на ее бедра.
— Тогда тебе точно не следует работать в постели. Позволь мне сделать все за тебя. Это моя чертова работа — заботиться о тебе. И я могу заставить тебя почувствовать все, что тебе нужно. Как это звучит?
— Идеально.
Я оглядываюсь по сторонам, выбирая место. И в мгновение ока понимаю, куда идти.
Она хочет, чтобы я принял решение. Хочет, чтобы ее поставили на место в кресле, где она принимает решения в течение всего дня.
Я поднимаю ее, перекидываю через плечо и несу в кабинет.
— Я собираюсь съесть твою сладкую киску на твоем столе. Разложу тебя прямо здесь, красавица. Именно там, где ты совершаешь свои звонки, где говоришь людям, что делать, где ведешь переговоры. Я собираюсь поглотить тебя, и все, что тебе нужно делать, — это чувствовать.
Она выдыхает чувственное «да», так великолепно содрогаясь всем телом.
Я опускаю ее задницу на стол.
— Откинься назад на локти.
Она заводит руки за спину, и от этого ее грудь приподнимается. Это положение делает ее сиськи еще более сочными.
Красивая блондинка на своем дубовом столе в одном розовом кружеве.
Кружеве, которое я собираюсь с нее сорвать.
Я расстегиваю манжеты своей рубашки, закатываю рукава, а затем провожу ладонью вниз по ее животу, мимо пупка, к ткани трусиков. Потом хватаю материал, скручиваю его и грубо срываю с нее.
— О боже, — выдыхает она.
Я бросаю обрывки на пол и смотрю на ее идеальную розовую киску.
Иви Кармайкл может выглядеть невинной, но за закрытыми дверями в ней не остается ничего невинного.
И я вот-вот узнаю, насколько она грязная.
Глава 7
Иви
Все эти месяцы.
Триста шестьдесят пять дней тоски.
Они превращаются в это.
В переломный момент.
В котором я сейчас нахожусь.
По правде говоря, я находилась в этом состоянии с тех пор, как появился Стоун, дразня, смеясь, подталкивая и подначивая. И, возможно, он стал тем, кто нам был нужен. Такой прямолинейный друг, который говорит то, что думает, и сближает двух людей, которые хотят друг друга.
Желание Каллума подобно клубу дыма, плывущему по комнате, острое и сексуальное. Я хочу вдыхать это, вдыхать его.
И хочу его еще больше теперь, когда знаю, что он тоже хочет меня. Не просто обладать мной, а обладать мной так, как я хочу. Чтобы мои сокровенные мысли стали реальностью. Я никогда раньше не делилась своими желаниями с мужчиной. Никогда не озвучивала их… Мои фантазии всегда оставались только в моей голове.
Но он знает о них и хочет дать мне это.
Сегодня.
Каллум располагает меня на столе, опускает руки на мои бедра, а затем садится в мое кресло.
И я дрожу.
— О боже, — выдыхаю я и чувствую, что становлюсь более влажной от этой позы, от того, как он смотрит на меня.
— Тебе нравится это, красавица? Тебе нравится, что тебя поедают прямо там, где ты принимаешь все свои самые важные решения?
— Думаю, да.
Он поднимает мои ноги и ставит мои высокие каблуки на край стола. На мне нет ничего, кроме смехотворно дорогих туфель, а он полностью одет, и я наслаждаюсь этим дисбалансом. Я жажду его — в белой рубашке, галстуке и накрахмаленных брюках.