У меня отвисает челюсть. Стон исходит из самых глубин моей души. Я кусаю губы, наблюдая, как он проводит рукой вверх и вниз по своей длине.
Будто знает, что это моя тайная страсть, это мой рай.
Я ничего так не люблю, как дрочащих мужчин.
Мне нравится, когда большие, мощные, мускулистые мужчины берут в руки свои толстые члены. Проводят кулаками вверх и вниз по всей длине. А потом набрасываются на женщин, которых хотят заполучить.
Я практически захлебываюсь от избытка чувств, похоть во мне поднимается еще на тысячу уровней, даже после такого дикого оргазма, который он выжал из меня своим ртом.
— Трахни меня и кончи на меня, — выпаливаю я.
— Все, что ты хочешь, красавица. Все, что ты хочешь, ты получишь.
Каллум сжимает свой член, грубо и крепко, скользя по нему ладонью, и я содрогаюсь от эротического трепета, наблюдая, как перед моими глазами разворачивается одна из моих главных фантазий. Он замедляется у головки, смахивая капельку жидкости, и ловит ее большим пальцем.
Я ничего не говорю.
И Каллум тоже.
Слова не нужны.
Он знает, чего я хочу.
Он всегда предвосхищал мои потребности, и в сексе, похоже, все так же. Каллум подносит большой палец к моему рту, скользя свидетельством своего возбуждения по моим губам. Я двигаюсь вместе с ним, смакуя его соленый вкус и постанывая от этого, затем втягиваю его кончик большого пальца, покусывая, а затем полностью впускаю в свой рот.
Я издаю стон, наслаждаясь тем, как он толкается в меня большим пальцем, в то время как другой рукой поглаживает свою толстую длину.
Вскоре я снова корчусь на своем столе, чувствуя боль между ног, пока бесстыдно смотрю на его руку, которой тот двигает вверх и вниз по своему члену.
Каллум убирает большой палец, приближает свой рот к моему и сминает мои губы в яростном поцелуе, после чего отстраняется, тянется за бумажником и достает презерватив.
— Теперь тебе нужно наклониться над своим столом.
Тут же соскальзываю со стола, встаю на ноги и поворачиваюсь к нему спиной. Он прижимает свою твердую ладонь к центру моей спины. И я наклоняюсь ниже, ниже, ниже.
Каллум толкает мое лицо к твердому деревянному столу, надевает презерватив, потом прижимается головкой к моей влажности, и я вскрикиваю.
Это так приятно.
И я так нуждаюсь в этом.
Правильность происходящего. Неправильность происходящего. Запретность нас.
Мы пересекаем все границы в моем номере наверху отеля, огни Лас-Вегас-Стрип мерцают под нами, когда Каллум приподнимает мои бедра, раздвигает мои ноги и скользит в мой горячий, влажный центр.
Я закрываю глаза, погружаясь в это чувство — дикое ощущение горячего секса с моим телохранителем в моем кабинете, и никто не знает, что мы делаем. Он прижимается своим сильным телом к моему, полностью накрывая меня. И владеет мной, погружаясь своим членом глубоко в меня.
Это так интенсивно, и почти все, о чем я фантазировала.
Это почти, почти все мои грязные мечты.
А затем, скользя руками вокруг меня и вверх по моему телу, Каллум хватает меня за грудь, и да, черт возьми, да.
Теперь это все.
Теперь это все, чего я хочу. Удовольствие и боль, боль и удовольствие. Коктейль из того и другого затопил мой разум, охватив мое тело.
Каллум не нежный. Нисколько. Он безжалостно сжимает мою грудь. Безжалостно. Щиплет меня за соски так чертовски сильно, что я кричу.
— Скажи мне, если слишком больно.
— Больно, но мне нравится, — выдыхаю я, мой разум становится каким-то туманным и одурманенным, будто он купается в эндорфинах, будто я приняла укол жидкого опьянения.
Я стону, как животное, утыкаясь лицом в стол, ощущения захлестывают меня.
Каллум сильнее сжимает мою грудь, перекатывая и пощипывая соски, затем отпускает одну мою грудь, и проводит рукой вниз вдоль моего тела.
Потом поднимает ладонь и шлепает меня на заднице.
Шлеп!
Звук оглушает. Я вскрикиваю от боли, но боль воспламеняет меня. Пронзает меня насквозь, превращаясь в море наслаждения.
Затем в бесконечное удовольствие, пока он делает это снова и снова, поглаживая, с каждым разом, входя все глубже. Вскоре все ощущения превращаются в первозданную, прекрасную бурю. И я больше ни о чем не думаю. Не делаю никакого выбора.
За исключением одного. Я позволяю ему вести меня, пока желание внутри растет и множится.
Затем все красиво обрывается, когда я жестко кончаю, без всяких слов, издавая только бессвязные звуки и стоны экстаза сдавленным голосом.
Я стону и кричу, пока не теряюсь в своих чувствах так сильно, что почти забываю, чего хочу больше всего.