Может быть настолько, чтобы заснуть без мыслей о том, как она искушает меня всю ночь напролет.
Мужчина может мечтать.
Проблема в том, что Иви у меня под кожей. У меня в голове. По сути, как только прихожу домой, девушка постоянно со мной. И она со мной в душе, когда я, раздевшись, залезаю под обжигающе горячую воду. Подставляю голову под струи и представляю, что бы я с ней сделал.
Что бы она хотела, что бы я сделал.
Я дрочу на Иви каждую ночь в течение последнего года.
Но теперь, когда знаю, какова она на вкус, как ощущается под моими руками, фантазии стали другими. Они более горячие, более конкретные. Все они касаются ее желаний. Я беру свой член в руку, скольжу ладонью вниз, сжимая головку. Иви стояла бы передо мной на коленях с открытым ртом, умоляя попробовать. Я бы провел большим пальцем по ее губам, дразня ее и наслаждаясь ее стонами, когда она попробовала бы первую каплю моего возбуждения.
Я сжимаю кулак крепче, сильнее.
Она смотрела бы на меня широко раскрытыми, опьяненными похотью глазами и с приоткрытыми губами, а вода стекала бы по ее лицу.
Я бы терся головкой о ее губы, наблюдая, как ее нетерпеливый рот втягивает меня внутрь.
Бля-я-ядь.
Закрываю глаза, двигаю рукой быстрее, поглаживая резче. Клянусь, я могу слышать ее стоны, будто она обхватывает своими сочными губами мою длину, всасывая меня до задней части своего горла. Вижу, как опускает руку себе между ног, потирая себя — все быстрее и быстрее — стремясь к блаженному освобождению.
Волна удовольствия пробегает по мне, и я громко стону.
Звук, который, я знаю, она хотела бы услышать. Звук, который сделает ее еще более возбужденной, влажной и жаждущей.
Я дрочу быстрее, видя, как моя женщина стоит на коленях, сосет меня жестко, безжалостно, все время поглаживая свой сладкий, идеальный клитор.
«Я близко», — сказал бы я ей.
И я так чертовски близко.
Так близко, что она бы отпустила мой член, приоткрыла губы и попросила об этом.
Искры пробегают по моей коже, яйца покалывает, и удовольствие взрывается во мне, когда я кончаю на губы Иви, наблюдая, как она слизывает всё до последней капли.
Я вздрагиваю, ударяя рукой по кафельной стене, тяжело дыша, желая, чтобы это облегчение избавило меня от нее.
Но ничего не вытеснит эту женщину из своих мыслей.
Вообще ничего.
И мне нужно выяснить, что, черт возьми, с этим делать.
Я читаю краткое описание деятельности всех наших текущих клиентов. Встречаюсь с новыми. Подписываю сделки для своей фирмы.
Я тренируюсь. Занимаюсь боевыми искусствами. Встречаюсь с отцом.
И я работаю рядом с Иви каждую чертову ночь.
Хотелось бы сказать, что становится легче, но это было бы ужасной ложью.
Особенно, когда мы встречаемся с командой по обеспечению безопасности, чтобы обсудить кадровые потребности для предстоящего шоу Стоуна.
И все это время я продолжаю думать о том, что произошло тридцать дней назад, когда он был в городе.
К чему привела та судьбоносная встреча в «Спикизи». О том, что Иви поцеловала меня, и я поцеловал ее в ответ, и что мы наконец-то были друг с другом.
О всех признаниях в наших желаниях.
Вспоминаю ту ночь, то, в чем я признался. Как сказал ей, что она единственная, о ком я думаю. Как девушка призналась мне в том же самом.
Когда встреча заканчивается, я ухожу на остаток дня, чтобы расслабиться перед моей сменой с Иви. Поэтому направляюсь на встречу с отцом, чтобы заняться его любимым делом.
Игрой в мини-гольф.
— Некоторые мужчины с нетерпением ждут, как на пенсии смогут посвятить время игре на поле для гольфа. Я с нетерпением жду ветряных мельниц и клоунов на последней лунке, — говорит он, протягивая мне клюшку.
— Я, например, одобряю твой выбор, — отвечаю я. — К тому же, это не займет весь день. Я смогу раньше вернуться к работе.
— Только работа и никакой игры, — упрекает он, отправляя оранжевый мячик в первую лунку.
— Я много играю.
Он, смеясь, поворачивается ко мне.
— Чушь собачья.
Я поднимаю руки в знак капитуляции.
— Хорошо, ты прав. Расскажи мне, как ты.
Это отвлекает его на несколько минут, пока тот делится последними новостями о своих друзьях, парнях, которых он знал всю свою жизнь, но на пятом бросает на меня понимающий взгляд.
— Что происходит? Ты не в духе. Ты никогда так много не болтаешь.
— И разговор означает, что что-то не так?
Отец кивает.
— С тобой да.
Я вздыхаю, провожу рукой по волосам и решаю, что последние тридцать дней отрицания сказываются на мне. Кроме того, мой отец работал в этом бизнесе до меня. И знает требования лучше, чем кто-либо другой.