И о, мне нравится происходящее. Но больше всего нравится то, что они делают сейчас.
Каллум стоит на коленях рядом со мной, скользя рукой вверх и вниз по своей толстой длине. Его кулак свободно сжат, и он делает длинные, ленивые поглаживания.
Стоун с другой стороны от меня делает то же самое. Правда тот немного грубее, его рука сжата немного крепче.
Они оба смотрят на меня с голодом в глазах.
И клянусь, я могла бы кончить, не прикасаясь к себе. Даже не надо брать в руки вибратор.
Я могла бы кончить, наблюдая за этим эротическим, прекрасным зрелищем.
Мое. Самое. Любимое.
Сначала я съем десерт, и нет ничего постыдного в том, что я собираюсь съесть все блюда из сегодняшнего меню.
— Возьми вибратор, Иви, — приказывает Каллум, возможно, почувствовав, что я снова хочу его указаний. — Покажи мне, как ты кончаешь, пока смотришь, как мы дрочим.
Я тянусь за силиконовым другом рядом со мной, размещаю его между ног и включаю.
— О боже, — выдыхаю я в ту же секунду, когда широкая головка касается моего влажного центра.
— Да, — рычит Стоун, сжимая себя сильнее, его губы приоткрываются, пока он наблюдает, как я нахожу свой ритм.
— Трахай себя, Иви, — инструктирует Каллум, и я перевожу взгляд на него, входя вибратором глубже и постанывая, когда он наполняет меня.
Но стон, удовольствие, ощущения — все это из-за того, что я вижу.
От того, как этот мужчина получает удовольствие.
От того, как он поглаживает свой ствол, как его пальцы обвиваются вокруг, как тот сжимает себя сильнее, двигает кулаком быстрее.
— Да, боже, да, Каллум, — стону я, когда он набирает темп. — Мне нравится.
— Мне это тоже нравится. Мне это так нравится, — рычит он, дроча быстрее, потянувшись другой рукой к яйцам.
Я почти умираю.
Я практически сгораю.
Я в огне, когда он яростно поглаживает себя, пока я двигаю вибратором, крылья бабочки порхают у моего клитора. Бросаю взгляд на Стоуна, который стискивает зубы, тяжело дыша.
— Ты так сексуальна, что мне, черт возьми, нужно притормозить, — признается он, сжимая основание, предотвращая оргазм.
И, боже мой, я ничего так не хочу, как то, чтобы они оба кончили на меня прямо сейчас. Кончили мне на живот, на грудь, на шею.
Может быть, даже на этот галстук.
Я не думаю, что Каллума волнует, что этот галстук станет сопутствующим ущербом.
Я встречаюсь взглядом с Каллумом. Его темный взгляд мерцает страстью, похотью и чем-то еще, чем-то еще более сильным — чем-то, что мне отчаянно от него нужно. Приоткрываю губы, глядя на мужчину, которого обожаю, мои глаза распахнуты шире, чем когда-либо, и удовольствие пронзает меня, удовольствие от вида того, как он дрочит, от пота, выступающего на его лбу, и от того, как вздымается его грудь.
И как напряжена челюсть.
И как сжимается кулак.
И я теряюсь.
Просто теряю контроль, оргазм настигает меня раньше, чем я ожидала, накрывает меня, и я жестко кончаю с вибратором внутри себя. Вскрикиваю, взрываясь, блаженство проносится по моему телу.
Когда открываю глаза и убираю игрушку, я нахожу, что они оба выглядят грубыми, голодными.
Как животные.
Как хищники.
— Отлижи ей, Стоун. Отлижи моей женщине. Поедай ее киску и заставь ее кончить, пока я трахаю ее рот.
— О да. О, черт возьми, да, — отвечает Стоун, располагаясь между моих ног. — Держу пари, у вас фантастический вкус, мисс Кармайкл.
То, как он произносит мое имя, так же, как его произносят мои сотрудники, вызывает во мне злой трепет.
Да, я — мисс Кармайкл — женщина, которая управляет этим роскошным отелем на Лас-Вегас-Стрип. Та же самая женщина, горло которой вот-вот будет трахать мужчина, которого она любит, в то время как его лучший друг будет поедать ее киску.
Это все я.
Глава 18
Стоун
У нее невероятный вкус.
Как сахар и соль на моем языке.
Как стих.
Черт возьми, я мог бы написать песню об этой женщине, и я не имею в виду ее киску.
Я имею в виду то, как она кончает.
Это прекрасное зрелище.
Когда провожу языком по ее сладкому клитору, она выгибает спину, покачивая бедрами мне навстречу.
Часть меня ждет, чтобы услышать ее стоны.
Но потом я осознаю, почему не слышу их.
Потому что, когда отрываю взгляд от рая, который поглощаю, вижу, как мой лучший друг кормит ее своим членом.
И это горячо как ад.
То, как она принимает его.
Как расслабленно выдыхает, шире открывает рот и позволяет ему войти.