И все же, в некотором роде, я всегда им буду.
Вот что я хочу, чтобы она знала. Вот что мне нужно ей сказать.
Я запираю дверь, затем поднимаю ее на руки и несу в спальню, пока она смеется, игриво махая кулачками у моей груди.
— Почему ты несешь меня?
— Потому что могу, — ухмыляюсь я.
— Ладно. Будь по-твоему, — говорит Иви, притворно надув губы.
Когда мы добираемся до ее спальни, я доношу ее до кровати, осторожно опуская на одеяло. Затем снимаю с нее туфли.
— Тебя волнует, что мы здесь, в спальне? Где раньше мы были втроем?
Она смеется, качая головой.
— Нет. Все, что меня волнует, это то, что я с тобой.
— Хорошо. — Я разуваюсь и заползаю на кровать, ложась сверху и приподнимаясь на руках. Встречаюсь взглядом с Иви и делаю глубокий вдох.
Добраться сюда было нелегко. Принять решение было нелегко. Но произносить слова, говорить от всего сердца?
Это легко, так легко.
— Иви, в прошлый раз, когда мы были вместе, я сказал, что не думаю, что смогу выполнять свою работу по твоей защите, если буду с тобой так, как хочу.
— Я помню.
— И это было правдой. Сначала. Но потом я кое-что понял за последние несколько недель, когда каждый вечер возвращался домой один.
— Что ты понял? — спрашивает она, ее глаза полны доверия, полны любви.
— Я не хочу оставлять тебя одну. Не хочу быть без тебя.
— Я тоже не хочу, чтобы ты оставлял меня в конце вечера.
Одной рукой я глажу ее подбородок, щеку, наслаждаясь мягкостью ее кожи.
— Я не буду унижать твою безопасность, называя ее работой. Охранять тебя — мое призвание. Моя миссия. Но не в качестве твоего телохранителя.
Она дрожит подо мной, судорожно сглатывает, ждет.
— Это моя миссия как мужчины, который безумно влюблен в тебя, — признаюсь я, мой пульс колотится, но от радости, так, что это похоже на освобождение от бремени, которое по ошибке взвалил на себя.
— О, Каллум, я так люблю тебя, — говорит она, скользя руками по моей шее и играя с моими волосами.
И мое сердце безжалостно колотится, с грохотом ударяясь о мою грудь. Я так благодарен, что наконец-то произнес эти слова. Мне хочется осыпать ее поцелуями и заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Но я еще не закончил. Еще есть что сказать.
— Я думал, что не смогу делать и то, и другое. Но теперь знаю, что всегда буду делать и то, и другое. Что должен делать и то, и другое. Я люблю тебя так чертовски сильно. Для меня большая честь любить тебя вот так и большая честь защищать тебя. Ты позволишь мне делать и то, и другое?
Улыбка на ее лице заставляет мое сердце петь.
— Я была влюблена в тебя очень, очень долго, — признается она. — Ты — единственный, кого я хочу. И мне нравится, когда ты защищаешь меня, и когда любишь меня, и… — делится она с лукавым блеском в глазах, — когда ты позволяешь мне воплощать в жизнь мои фантазии.
Я улыбаюсь ей в ответ.
— Тогда мы продолжим работать над твоим списком, любовь моя. Но прямо сейчас я хочу только тебя и себя.
— И я. Я хочу того же. — Она прикусывает губу. — Но есть кое-что особенное, чего я хочу прямо сейчас.
— Скажи мне.
— Я чиста. И принимаю противозачаточные.
— Я тоже чист.
— Тогда я хочу, чтобы ты был без защиты.
Вскоре на нас ничего не остается, одежда свалена в кучу на полу, моя прекрасная женщина подо мной.
Я целую ее нежно и страстно, давая понять, что она моя любовница и моя любимая.
Но когда Иви начинает стонать и извиваться, я знаю, что сладкие моменты подходят к концу.
И я готов дать ей то, что ей нравится. Поставить ее на четвереньки.
Но она удивляет меня, когда скользит рукой между нами, тянется ко мне, обхватывая мой член. Она притягивает меня к своему сладкому, горячему центру.
Я выгибаю бровь. Это на нее не похоже. Желать этого вот так.
— Каллум, — произносит она, ее глаза широко распахнуты и наполнены уязвимостью. — Я хочу смотреть на тебя. Хочу, чтобы ты смотрел на меня.
— Это то, чего ты хочешь?
Она немного застенчиво улыбается.
— Я думала, тебе нравится смотреть на меня. Ты всегда на меня смотришь.
— Ты же знаешь, я не могу насытиться тобой, красавица. — Я раздвигаю ее ноги шире, прижимаю головку своего члена к ее входу и погружаюсь внутрь.
Мы стонем в унисон. И движемся вместе.
Она как вода, как огонь. И мы запутались друг в друга — руки, ладони, ноги.
Приподнявшись на локтях, я вонзаюсь в нее долгим, медленным, роскошным движением. Встречаюсь с ней взглядом. Наслаждаюсь ее красотой, ее открытостью, тем, как она отдается мне.