– Если у нее все в порядке, то никаких проблем не будет.
– Эта компания уже многие годы убыточная.
– Тогда откажитесь.
– Как раз над этим я и думаю. Слишком у многих из них на этих переговорах были напряженные лица.
– Вам не кажется, что это… – она искала нужное английское слово.
– Нарушение обязательств?
– Да.
– Нет, я так не считаю.
– Тогда желаю удачи.
– Спасибо. Завтра вечером вас тоже не будет?
– Возможно. Жизнь полна неожиданностей.
– Если у меня будет время, я вам позвоню. Когда вы вернетесь?
Катринка засмеялась.
– Адам, если я еще не уверена, что вообще куда-нибудь пойду, как я могу сказать, когда вернусь?
– Ну хорошо, я постараюсь вам позвонить, – сказал он, умышленно не обращая внимания на ее слова. – Не забывайте меня.
– Спокойной ночи, Адам.
– Я буду думать о вас, – сказал он, повесив трубку, и, выключив свет, мгновенно уснул.
Но Катринка снова не могла уснуть, размышляя об Адаме. Он был сложным, требовательным, непредсказуемым и притягательным – и этим напоминал ей Мирека Бартоша. Но на этом их сходство заканчивалось. Не только потому, что Адам был свободен – он был намного моложе Мирека, гораздо энергичнее и настойчивее его. Он еще не знал компромиссов с жизнью, и, возможно, он сумеет избежать их. В отличие от Мирека, который, как она теперь поняла, любил в ней ее молодость и внешность, ее тело, но мало обращал внимания на ее внутренний мир, Адама, казалось, интересовало в ней все. Это было внове для нее и очень льстило.
На следующий день снова принесли розы, на этот раз цвета шампанского и в не менее изысканной аранжировке. В этот вечер, сославшись на то, что ей необходимо как следует отдохнуть и выспаться, Катринка отказалась от приглашения пообедать с одной из своих подруг – манекенщицей, но потом пожалела об этом, потому что в ожидании звонка Адама она не могла ни читать, ни спать. В полночь, когда она уже решила, что он не позвонит, зазвонил телефон, и они разговаривали целый час, делясь подробностями прошедшего дня, как будто они долгие годы были друзьями и любовниками.
То же повторилось назавтра и на следующий день, причем Катринка, где бы ни проводила вечер, обязательно возвращалась домой не позднее одиннадцати, чтобы не пропустить звонок Адама. Хотя теперь она уже не сомневалась, что он будет ей звонить до тех пор, пока не заснет. Она поняла, что настойчивость – его вторая натура.
На третью ночь он сказал:
– Завтра к вечеру я должен все завершить так, чтобы попасть на шестичасовой рейс в Мюнхен. Где бы вы хотели пообедать?
– Завтра днем я уезжаю в Кицбюэль, – ответила она, не задумываясь.
– Нет, вы не поедете. Вы останетесь в Мюнхене, чтобы пообедать со мной.
Несмотря на цветы и телефонные звонки, Катринка не очень надеялась, что Адам заедет в Мюнхен перед возвращением в Нью-Йорк. Но теперь, узнав о его приезде, она вместо радости вдруг почувствовала некоторую досаду оттого, что он хочет в угоду себе заставить ее изменить свои планы.
– Не вы один занимаетесь бизнесом, – сказала она.
– Мы поедем в Кицбюэль вместе на следующее утро, – ответил он, благоразумно скрыв свою обиду на ее упрямство, – если ваш бизнес настолько важен. Только подождите меня в Мюнхене.
Не это ли он имел в виду в той записке в корзине с розами? – подумала она.
– Вы можете остаться на уик-энд? – Она не пыталась скрыть своей радости.
– Не могу, но останусь. Так где вы хотите пообедать?
Никогда еще в своей жизни Катринка не испытывала такого волнения: ни перед экзаменами в школе, ни перед соревнованиями, ни в ожидании, что Мирек Бартош оставит компанию актеров и заговорит с ней. Она позвонила, наконец, Натали в Париж, потому что ей казалось, что просто лопнет от избытка чувства, если не расскажет о них кому-нибудь еще. На следующий день у нее был ленч с Эрикой Браун, с которой она все еще поддерживала дружеские отношения, а потом она отправилась за покупками и среди прочего купила себе новое вечернее платье от Валентино, хотя и по сниженной цене, но все же достаточно дорогое. Ей очень хотелось предстать перед Адамом в чем-то элегантном и неожиданном. Вернувшись домой, она вымыла голову и смочила волосы соком лимона, чтобы подчеркнуть их достоинства, потом приняла роскошную пенную ванну, наложила макияж и закончила туалет, сделав маникюр и педикюр. «Я становлюсь смешной, – подумала она. Затем внезапно запаниковала: – Что, если он не придет? Вдруг он меня подведет? Я буду чувствовать себя просто глупо».