Были приглашены родители Адама и его сестра Клементина с мужем. Пришли также Дэйзи и Стивен Эллиот, Лючия ди Кампо и Ник Кавалетти, Александра Оуджелви в сопровождении одного из коллег по «Сотби», Марго Йенсен со своим мужем Ведом, преуспевающим предпринимателем с седыми волосами и очками в роговой оправе, Натали Бувье с Жан-Клодом Жиллет, который приехал сюда, чтобы продать компании «Блумингдейл» кое-что из своих специализированных гастрономических товаров, Уолтер Хоувинг, Эсти Лаудер, Карлос Медина, Джон Фэирчайлд, Малколм Форбс, Лиз Смит, Рик Колинз, исполнительный персонал офиса Адама в Нью-Йорке, Рональд Перельман, Клаудиа Кохен, Тед Тернер, разнообразные семейные пары и – к тревоге Александры – Нейл Гудмен с женой, женщиной приятной внешности с седыми волосами и слегка расплывшейся фигурой.
– О-ля-ля, это великолепно, – сказала Натали по-французски Адаму, когда они поцеловали друг друга в щеку.
– Это означает, что вам понравилось? – спросил он, улыбаясь своей искривляющей рот улыбкой и восхищаясь ее стройной фигурой, которую минимально скрывало легкое черное платье.
– И как я только позволил тебе ускользнуть от меня, дорогая? – сказал Жан-Клод Катринке. Они стояли, беседуя, в центре гостиной и привлекали всеобщее внимание: их раскованные позы и непринужденный смех заставляли окружающих гадать, как долго и насколько хорошо они знают друг друга. На Катринке было платье, которое Жан-Клод узнал по одному из недавних показов коллекций одежды в Париже: короткое, обтягивающее фигуру, с рукавами и лифом из украшенного бриллиантами прозрачного черного креп-жоржета. В ушах у нее были бриллиантовые серьги, а в темных волосах сверкали звездной россыпью усыпанные бриллиантами заколки. «Она выглядит просто изумительно», – подумал он. – Я, по-видимому, был не в своем уме, – произнес он.
– Вовсе нет, – сказала, смеясь, Катринка. – Просто в делах.
– Если бы вы только не были подругами… – сказал он и посмотрел с притворным сожалением на Натали.
– Это бы что-нибудь изменило?
Он пожал плечами:
– Возможно, тогда бы ты не заметила, что я очень занят.
– Приятное место, – сказал Тед Тернер своим невыразительным голосом, и по тому, как он растягивал слова, можно было определенно угадать в нем южанина.
– Да, действительно, – поддержала его Нина Грэхем. – Из глубины квартиры зазвучал Коул Портер, а в Центральном парке за потемневшим прудом и мягкими силуэтами одетых свежей листвой деревьев можно было увидеть последние розовеющие в небе полосы над зданиями Вест-Сайда. «Как это было умно со стороны Катринки, – подумала она, – найти квартиру с такой прелестной террасой. Кое-что, можно было бы оттенить поярче, как мне кажется, но в целом все сделано очень мило».
– Я слышал, вы участвуете в соревнованиях «Фастнет» в этом году, – сказал Кеннет, чтобы сменить тему разговора. «Фастнет» был заключительным этапом «Кау-уик регаты» и одним из самых престижных морских соревнований.
– Ну, конечно, – ответил Тернер.
– Адам тоже.
– Впервые об этом слышу, – сказала Нина, и по ее тону можно было понять, что она от этого не в восторге.
– Говорят, что дизайном здесь занимались вы, – обратился к Карлосу Медине Рик Колинз, чуть заметным движением руки указывая на комнату и слегка оттесняя архитектора к итальянской подставке из хромированного стекла, на которой стояла большая ваза с редкими орхидеями.
– Да, – ответил Карлос с легким вызовом, постоянно готовый к критическим замечаниям, хотя пока он получал только хвалебные отзывы.
– Это просто фантастика.
– Благодарю вас, – ответил, смягчившись, Карлос. Ему всегда нравились высокие белокурые молодые люди. – Мне кажется, ваш яркий галстук прелестен.
– Правда? Мне самому они надоели, но они стали чем-то вроде моего фирменного знака. И я вряд ли осмелюсь появляться без них на людях. – Рик был известен своими галстуками, они могли быть – в зависимости от его настроения – маленькими и аккуратными или большими, пышными, но всегда немыслимых узоров и расцветок.
– Маркетинг, – сказал Карлос, кивая, с легкой нотой горечи в голосе.