– Столько же, сколько и ты. А может быть, и больше.
Благодаря Миреку и Томашу она была в курсе дел в кинобизнесе и всегда с интересом, хотя и не очень внимательно, следила за ним по финансовым страницам газет, которые читала. Он не похож ни на какой другой бизнес. Он гораздо рискованней. В нем нет правил, нет формул успеха. Она говорила тихо, но уверенно, слова лились как бы сами собой. Катринка не была уверена до конца в своих аргументах против приобретения студии, но она твердо знала, что помимо того, что кинобизнес абсолютно непредсказуем, Лос-Анджелес отделяют три тысячи миль от Европы, в которой были сосредоточены их основные деловые интересы. Люди предполагают, и если их предположения верны, то выигрывают. Но часто они и проигрывают. Как в рулетке.
– Пока что все, что касается азартных игр, нам удавалось. – Круизные теплоходы, которые Адам превратил в игорные дома, принесли им целое состояние, а казино в лондонском «Грэхеме» стало одним из самых модных и посещаемых мест в городе. – Не вижу никаких причин, чтобы на этом останавливаться.
Катринка села на разобранную постель, скрестив ноги, и смотрела, как он надевает пижаму.
– Это не одно и то же. В игорном деле в выигрыше остается казино, – парировала она.
– Ты думаешь, я не знаю, что делаю? – спросил он, еще больше раздражаясь, и в глазах его сверкнули сердитые искорки.
Она попробовала избежать прямого ответа.
– Ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь.
– Тогда, черт возьми, не нужно начинать…
– Ты сделаешь ужасную ошибку, – сказала она, тоже повышая голос.
– Только потому, что ты спала с режиссером, ты считаешь себя специалисткой в этом деле?
– Нет! Потому что я читаю «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнэл», как и ты. Почему ты говорил мне такие ужасные вещи?
– Почему ты говоришь, – поправил он ее и добавил: – Потому, что я не хочу, чтобы ты совала свой нос в мой дела.
– Твои дела – это мои дела. Надеюсь, ты не забыл, что мы женаты?
– Если бы ты только знала, как мне иногда хочется забыть это, – бросил он и босиком вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.
Катринка вытянулась на постели, не отрывая глаз от закрытой двери. Ее хорошее настроение от удачно проведенного вечера исчезло напрочь. У нее навернулись на глаза слезы, но она слишком устала и у нее не было даже сил заплакать. Дело было не только в том, что ее обидели его слова и беспокоили его планы. Она знала, что в других семьях супруги тоже не всегда соглашаются друг с другом и ссорятся из-за этого, но кто-то всегда уступает. Они идут на компромисс. В их семье такого не было. Адам не только никогда не хотел выслушивать чьего-либо мнения, но всегда поступал так, как хотел, не обращая внимания на то, что это доставляет кому-то неудобство или причиняет боль. В бизнесе это сходило ему с рук, потому что он всегда добивался успеха, в личных отношениях – потому что, добиваясь своей цели, он и другим помогал добиться своего.
Катринка давно усвоила, что ради согласия в семье она должна дать возможность Адаму поступать так, как ему хочется, и чаще всего она не возражала против его идей. Его гонки под парусом продолжали вселять в нее тревогу, но поняв, как он любит спорт, она перестала надоедать ему своими опасениями. Если он спрашивал ее совета, она давала его, если она замечала опасную ситуацию в бизнесе, она указывала ему на нее, но никогда не пыталась возражать. Наблюдая отношения Адама с Ниной Грэхем, она усвоила, что, если ему противоречить открыто, это только прибавляет ему решимости поступить так, как он наметил.
Катринка выключила свет и лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Сейчас было бессмысленно пытаться помириться с Адамом. Он был слишком возбужден. Он будет сидеть в библиотеке и смотреть телевизор, а потом либо заснет там, либо пойдет в одну из спален для гостей. Следующие несколько дней они будут продолжать спорить, и никто из них не уступит своей позиции. В конце концов кто-нибудь из них объявит перемирие, скорее всего, это будет Катринка, и они попросят друг у друга прощения за то, что вспылили, помирятся, и жизнь пойдет своим чередом. А у Адама будет киностудия.
Глава 38
Рекламная брошюра представляла отель в весьма невыгодном свете. В ней не были отражены ни красота парка, ни элегантность общих залов, ни роскошь и очарование гостиничных номеров. Даже великолепное, оформленное в современном стиле казино выглядело в ней унылым и неинтересным. Того, кто нанял этого фотографа, подумала Катринка, нужно уволить, а самому фотографу запретить впредь снимать.
В действительности же отель был очаровательным. Он был построен в последней четверти девятнадцатого века, существенно реконструирован в то время, когда Довиль как курортное место был в зените своей популярности, и с тех пор несколько раз модернизировался. Еще более привлекательным делало отель то, что двадцать пять акров земли, на которой он был расположен, можно было разделить на отдельные участки и продать под индивидуальное строительство.
Сообщил Катринке о продаже отеля ее знакомый агент из «Сотби», и на обратном пути из поездки, в которую входило пребывание в Афинах, Бремен и Кап-Ферра, они с Адамом сделали остановку в Довиле. Адам сразу сказал, что отель нужно покупать, Не только цена была привлекательной, но и та прибыль, которую можно было уже в скором времени получить, продав часть земли. Катринку соблазняла возможность приобрести отель. Ей сразу же понравилось очарование Старого Света, исходившее от него, и она живо представляла себе, что она с помощью Карлоса могла бы из него сделать, И все же она колебалась.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она Карлоса, передавая ему брошюру.
Они сидели напротив друг друга на обитых ситцем диванах в ее офисе в лондонском «Грэхеме», на антикварном столике между ними стоял поднос с чаем, сливками и булочками. Занавеси на окнах гармонировали с обивкой диванов, сервировочные столики, кресла и письменный стол имели изящно выгнутые ножки – по мебельной моде начала восемнадцатого века: на окрашенных в желтый цвет стенах с зубчатыми карнизами висели гравюры, изображающие сцены пикников и прогулок на лодках, пейзажи и греческие храмы. Можно было подумать, что это гостиная в английском загородном доме.
– Во времена своего расцвета это, наверно, был роскошный отель, – сказал Карлос, перелистывая брошюру и пытаясь оценить, выгодно ли его приобретение.
– Тебе бы он понравился.
Карлос улыбнулся, его большие глаза оживились.
– Разве я когда-нибудь не соглашался с тобой? Катринка засмеялась.
– Постоянно, – сказала она, ласково глядя на него и любуясь тем, как кремового цвета льняной костюм и кирпичного цвета майка подчеркивали его яркую внешность. – Сколько проблем ты мне создаешь!
– Ты знаешь, что каждое твое желание для меня – закон.
– Ха!
Они работали вместе успешно уже больше десяти лет и создали три отеля, квартиру в Нью-Йорке и виллу «Махмед». За это время между ними возникло чувство огромного уважения и привязанности друг к другу, они научились понимать настроение друг друга.
– Обычно, когда ты находишь какой-то новый объект, тебя уже не остановишь, – сказал Карлос. – На этот раз мне кажется, что ты колеблешься. Что случилось?
Катринка пожала плечами.
– Может быть, я становлюсь лентяйкой.
– По-моему, теперь моя очередь сказать «ха!».
– Нет, я серьезно. Зачем искать себе новые заботы, новые проблемы, да еще при современном состоянии экономики…
Тенденция повышения курса закончилась в октябре 1987 года, затем последовал резкий спад, который уничтожал многие состояния. Восемь месяцев спустя Грэхемы еще держались, но обратной тенденции в ближайшее время не намечалось, и Катринка не знала, что может произойти.
– Все дело в том, что я не хочу упускать эту сделку. И Адам считает, что я должна его купить.
Карлос удержался от искушения заметить, что Адам всегда за то, чтобы покупать, что он один из самых известных стяжателей в мире, и сказал только: