Незнакомка ничуть не возражала против такой уловки. Я постепенно приходила к выводу, что иранцы обожают интриги. Они привыкли хитрить, вероятно, еще со времен правления шаха. Одни заговоры зрели против других не только в правительственных кругах или на другом официальном уровне, но и в семьях. Просьба мисс Алави ее и не удивила, и не встревожила. Скорее, напротив, скрасила ее день.
– Итак, что произошло? – спросила мисс Алави. – Как вы оказались в Иране?
Я вкратце поведала ей свою историю, опуская детали.
– Мне понятна ваша проблема, – сказала она. – В Англии, когда я училась, я тоже была иностранкой. И ко мне всегда было соответствующее отношение, которое мне претило. Я хотела остаться в Англии, и мне нужна была чья-то помощь. Никто не согласился мне помочь, и я вынуждена была вернуться в Иран. Это очень огорчило меня и мою маму. Мы решили, что по мере сил будем помогать иностранцам у себя в стране. Я помогу вам. Я знаю, как это сделать. – Она помолчала, чтобы успокоиться, затем продолжала: – Мама умерла две недели назад. Вам это уже известно. Накануне ее смерти мы говорили о вас. Она заставила меня дать клятву. Мама сказала: «Ни один человек не помог тебе, когда ты была иностранкой». И я пообещала ей, что буду по возможности помогать иностранцам. Я должна сдержать слово. И я это сделаю. – Мисс Алави утерла слезы краем платья.
– Каким образом? – спросила я.
– У меня есть брат, он живет в Захедане, на границе с Пакистаном. Я…
– Мамочка! Мамочка! – перебила ее Махтаб, бегом устремившаяся ко мне. – Папа пришел!
Он стоял за высокой решетчатой оградой, глядя в мою сторону, каждая черта его лица выражала подозрение. Властным жестом он подозвал меня к себе.
– Спокойно, – бросила я мисс Алави и Махтаб. – Ведите себя как ни в чем не бывало. Махтаб, беги обратно на качели.
Я встала со скамейки и направилась к Махмуди – слава Богу, что нас разделял забор.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он недовольным тоном.
– Такая чудесная погода, – сказала я. – Уже весна. Я решила отвести детей в парк.
– Кто эта женщина, что сидит рядом с тобой?
– Не знаю. Она здесь с детьми.
– Ты с ней беседуешь. Она говорит по-английски?
Я знала, что на таком расстоянии Махмуди не мог нас слышать.
– Нет, – солгала я. – Я практикуюсь с ней на фарси. Махмуди подозрительным взглядом обвел парк, но, кроме ребятишек, шумно игравших под присмотром своих мамаш, ничего не увидел. Мисс Алави и наша союзница приблизились к качелям и старательно забавляли детей. Ничто не указывало на заговор. Он решил меня проверить и убедился, что я там, где сообщила. Не произнеся ни слова, он повернулся и пошел прочь.
Я медленно вернулась на площадку и некоторое время раскачивала на качелях Махтаб и Амира. Меня подмывало оглянуться и посмотреть, не следит ли за мной Махмуди, но я не должна была выходить из роли. Через несколько минут я, как ни в чем не бывало, направилась обратно к скамейке. Еще через несколько минут ко мне присоединилась мисс Алави.
– Он ушел, – сказала она.
Мисс Алави встретилась взглядом с нашей союзницей и кивнула ей в знак благодарности. Та кивнула в ответ; она не догадывалась о причинах наших ухищрений, но охотно помогла. Сколько же мучений претерпевают эти женщины изо дня в день?! – подумала я.
Но тут же сосредоточилась на собственных проблемах.
– Так что же ваш брат? – спросила я, не теряя времени.
– Он живет в Захедане. На границе с Пакистаном. Я собираюсь выяснить у него, сумеет ли он вывезти вас из страны, если я доставлю вас в Захедан.
– Это реально?
Мисс Алави понизила голос до шепота:
– Он постоянно это делает – переправляет людей через границу.
Я возликовала. До меня только сейчас дошло, что на самом деле эта встреча была отнюдь не случайной, какой казалась мне поначалу. Школьная учительница и ее муж наверняка знали: мисс Алави может оказать помощь не только потому, что владеет английским языком.
Им было известно о ее брате. Ну конечно! Ведь я была не единственной, кого насильно держали в Иране. И если для меня жизнь здесь была невыносимой, то, разумеется, те же трудности испытывали миллионы других. История Ирана – это история диктаторских режимов, стало быть, естественно предположить, что с давних пор здесь существует тайная сеть профессионалов, чья работа – вывозить людей за границу. И наконец-то жизнь свела меня с одним из них.
– Сколько это стоит? – поинтересовалась я.
– О деньгах не беспокойтесь. Все расходы я возьму на себя. Как и обещала матери. Если когда-нибудь вы захотите вернуть мне долг, хорошо. Но это не имеет значения.
– Когда мы сможем уехать? – возбужденно спросила я. – Как нам добраться до Захедана?
– Поедем скоро. Я должна раздобыть для вас документы, чтобы вы с дочерью могли вылететь в Захедан самолетом.
Она более подробно изложила мне свой план, особо подчеркнув одну деталь. Необходимо действовать быстро. Когда все будет готово, нам надо будет каким-то образом улизнуть от Махмуди за несколько часов до того, как он нас хватится. Мы должны добраться до аэропорта, сесть в самолет, долететь до Захедана и связаться с братом мисс Алави – и все это раньше, чем Махмуди заподозрит неладное и поднимет на ноги полицию.
Самым подходящим днем для этого был четверг. Махмуди на работе. Махтаб и я с утра в школе, а днем на занятиях по изучению Корана. Мы успеем добраться до Захедана раньше, чем Махмуди сообразит, в чем дело.
Этот план был гораздо более разумным и профессиональным, чем тот, что предлагали Триш и Сюзанна. По утверждению Хэлен и мистера Винкопа, главный недостаток их сценария заключался в том, что мне бы пришлось скрываться от Махмуди, а возможно, и от полиции в Тегеране. Мисс Алави была того же мнения – подобная тактика чревата опасностью. Розыск сбежавшей американки с ребенком начнется в первую очередь с аэропортов. Очень важно было проскочить оба аэропорта – и в Тегеране, и в Захедане – и связаться с незаконно действующей группировкой до того, как будет официально заявлено о нашем исчезновении.
– Когда именно? – нетерпеливо спросила я.
– Через две недели. Я поговорю со своим братом. Попытайтесь позвонить мне в это воскресенье. Если получится, увидимся здесь же и обсудим детали.
Я с трудом скрывала свое ликование не только от Махмуди, Маммаля, Нассерин и прочих врагов, но и от собственной дочери. В случае необходимости Махтаб могла быть великолепной актрисой, но пока что я не имела права осложнять ей жизнь этой сладостной тайной. Я ей обо всем расскажу не раньше, чем настанет час побега.
Когда мы вернулись из парка, Махмуди был занят. Он оставил меня наедине со своими мыслями, бурлящими сильнее, чем бобы в кастрюле, которые я тушила на ужин.
Вдруг я застыла на месте – в памяти всплыли мрачные предостережения Хэлен и мистера Винкопа.
Но они же имели в виду контрабандистов, которые переправляют людей в Турцию, уговаривала я себя. А эти вывезут нас в Пакистан.
И тем не менее контрабандисты есть контрабандисты. Они могут изнасиловать. Украсть деньги. Убить или сдать пасдару.
А может, все эти жуткие истории были измышлениями правительства, обыкновенным запугиванием? Или в них крылась страшная правда?
Мисс Алави мгновенно завоевала мое доверие. Но я не знала ни ее брата, ни тех искателей приключений, что рисковали жизнью, пускаясь в подобные авантюры. Мне отчаянно захотелось встретиться с Хэлен, посоветоваться с ней насчет этого нового плана и выслушать ее непредвзятое мнение.
На следующее утро по пути в школу мы с Махтаб заглянули к Хамиду, и я позвонила Хэлен. Соблюдая осторожность – все-таки я говорила по телефону, – я в общих чертах рассказала ей о своем новом знакомстве.
– Заходите, – сказала Хэлен. – Нам не помешало бы сегодня увидеться. К тому же вас ждут письма от родных и ваши паспорта. Пожалуйста, я вас жду.