На улице я глубоко вдыхаю свежий воздух, хоть он и причиняет мне дискомфорт. Подставляю лицо солнечным лучам. Несмотря на то, что на небе светит яркое солнце, ветер прохладный. Я поеживаюсь. Это замечает Мира.
- Тебе холодно? – спрашивает она. – Наверное, надо было что-то взять накинуть на плече.
- Нет, все хорошо. Я рада почувствовать прохладу. В плате, несмотря на то что помещение проветривается, все равно душно. А здесь хорошо, - улыбаюсь.
Какое-то время мы молчим. Тихо прогуливаемся вдоль сквера возле больницы. И так хорошо на душе. Спокойно, умиротворенно. Так, как не было уже давно.
Но мой спокойный мир разбивает на части, когда я вижу, как в нашу с Мирой сторону направляется мощная мужская фигура. Сразу узнаю ее. По моей коже бегут мурашки, все мое тело сжимается. И это замечает подруга.
Она останавливается, наклоняется ко мне и шепчет мне на ухо:
- Кто это? Ты его знаешь?
- Да, - киваю. – И очень хорошо знаю.
Договорить не успеваю, мужчина подходит ко мне. Внимательно смотрю на него. Его лицо ничего не выражает, а в глазах лишь холод и злость. И все это направлено на меня. С самого детства так было.
- Здравствуй, - звуки глубокий баритон мужчины.
- Здравствуй, - приветствую его.
- Нам надо поговорить, дочь, - последнее слово он выплевывает ненавистно, и я морщусь от пренебрежения в его голосе и ненависти ко мне.
Глава 7.2
Полина
- Полине противопоказаны какие-либо разговоры, - резко отвечает Мира, я даже не успеваю что-либо ответить отцу.
- А вы? – он прищуривается, сканирует хрупкую фигуру девушки.
Я вся напрягаюсь. Не хотелось бы, чтобы из-за меня у Миры были проблемы. Конечно, Ярослав я уверена сможет ее защитить, но все же.
- Я медсестра Полины, слежу за ее состояние, - ничуть не боясь моего отца отвечает она.
А она бойкая, хоть и выглядит хрупкой, как статуэтка. Даже не подумала бы.
Родитель насмешливо ухмыляется, переводит взгляд на меня, полностью игнорирует все слова подруги. Вот только я такого пренебрежения по отношения к тем, кто отнесся ко мне с добротой и теплом не потерплю.
- Попрошу быть вежливым, отец, - в голос добавляю твердые нотки. Не один он умеет так разговаривать. – К тому же, нам не о чем с тобой разговаривать. Поехали обратно, Мира, - прошу подругу.
- Хорошо, - соглашается и направляется вместе со мной в сторону больницы.
Вот только так просто мне не дают проехать. Отец делает шаг в сторону, преграждает мне путь. Опускает голову и смотрит на меня недовольно, с ели скрываемой злостью, что огнем полыхает в его зрачках. Кажется, еще секунда и он накинется на меня и растерзает прямо тут на виду многих людей.
- Мы с тобой поговорим. Прямо тут и сейчас, - в его голосе метал и угроза.
Я вся сжимаюсь. Инстинкт кричит мне бежать от него как можно дальше.
- Мира, - зову подругу, голос мой дрожит. Не отрывая взгляда от отца, прошу ее: - Оставь нас, пожалуйста, ненадолго.
- Полина…
- Пожалуйста, Мира, - прошу, умоляю ее.
- Хорошо, - после минутного молчания, все же соглашается.
Она худить, но краем глаза я замечаю, как она нервно то и дело оглядывается на нас.
Богданов Герман Ильич молчит. Сверлит тяжелым взглядом меня. Надеется, что я первая заговорю? Вот только этого не будет.
Это не я пришла к нему с разговором, а он ко мне. Вот пускай и говорит, зачем, и проваливает. Вряд ли дорогой папочка пришел, чтобы спросить про мое здоровье. Он никогда мной не интересовался. Ни моим здоровьем, ни моими успехами в школе, а после в институте. Ему просто наплевать на меня. Для него существует только одна дочка. И это Мия.
Я всегда задавалась вопросом: почему он меня не любит? Что я сделала такого, что мой родной отец ненавидит меня?
Потому что маме из-за меня умерла? Но я в этом не виновата. Я не убивала ее!
Глаза щиплет. Я собираю все силы в кулак, чтобы не расплакаться перед мужчиной, которому наплевать на родную дочь. Он не обнимет, не пожалеет меня. Разве, что может отчитать за то, что распустила нюни. Что плачу. Что не достойна быть Богдосаровой.
Поэтому быстро моргаю, не позволяю слезам пролиться.
- Зачем ты пришел? – нарушаю молчание и разбиваю давящую на меня мужскую энергетику.
От нее не приятно. Голова начинает болеть. В висках давит. Слегка морщусь.
- Сказать, чтобы ты забрала заявление на Максима, - так просто произносит.
Я ухмыляюсь.
И чего я ожидала? Что он, действительно, пришел спросить про мое здоровье?