Я проснулась в среду утром в пустой постели, без единого признака Лэндона. И я имею в виду буквально — ни единого признака, потому что он прибрался. Убрал пиццу в холодильник, а коробку выбросил.
Мы не виделись, потому что он занят баскетболом. У них первая игра на следующей неделе, так что команда делает все, что там обычно делают для подготовки.
Хотя мы вроде как переписываемся. Нечасто, и никогда про репетиторство. Это короткие сообщения, которые всегда звучат обнадеживающе, но с налетом сарказма.
А еще он смотрит мои сторис на обоих аккаунтах и лайкнул мое годовое фото в личном аккаунте — там я в розовом нижнем белье, держу торт в виде сердца на своем дне рождения. Я припечатала его за это, а он без тени стыда ответил в сообщении.
Порождение Сатаны: Мне не нужен скриншот. Присылай.
Я: Фотки не входили в сделку.
Порождение Сатаны: Твое тело за репетиторство, помнишь. Это значит, что я могу получать тебя любым способом, каким захочу. А значит, я хочу фотографию. Но раз ты упрямишься, я хочу больше одной.
Я: Приложение: 10 изображений
Я: Доволен? Они были не слишком приличны для Инсты. И я тебе доверяю, так что не распространяй.
Порождение Сатаны: Хотел бы я, чтобы ты поняла, насколько чертовски серьезно я настроен не делить тебя ни с кем.
Порождение Сатаны: Каждая твоя часть в безопасности со мной.
Не могу отрицать, что в тот вторник вечером что-то сдвинулось, но не стану притворяться или заставлять себя верить, что между нами все изменилось. Как только семестр закончится, все, вероятно, вернется на круги своя. Лучше придерживаться этой мысли, потому что последнее, чего хочу, — это тешить себя иллюзиями.
— Значит ли это, что мы будем говорить о тебе и Майке?
На ее лице появляется брезгливая гримаса.
— Мы встречались в старшей школе. Мы расстались. Конец истории.
Я внимательно смотрю на нее и замечаю промелькнувшую на ее лице боль, прежде чем она скрывает за улыбкой.
— Прости. Я не должна была...
Она равнодушно пожимает плечами.
— Все в порядке, это случилось. Мы закончили.
— Я рядом, если захочешь поговорить, — я сжимаю ее руку.
— Знаю, — отвечает она, а глаза ее сияют от возбуждения. — Так, давай, рассказывай про вторник. Что это вообще было такое?
Я колеблюсь, стоит ли ей рассказывать, но нет никого, кому доверяю больше, чем Эл. И знаю, что она не станет меня осуждать, так что, с нервным смешком, я рассказываю ей почти все. За исключением того, чем поделился со мной Лэндон, и инцидента с Коулом.
Я обещала не говорить ни слова, и имела это в виду. Просто я бы хотела, чтобы он не чувствовал необходимости хранить это в себе. Мне ненавистна сама мысль о том, что он сталкивается с тем, что его ранит.
Она смотрит на меня в изумлении, с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.
— Хватит на меня так смотреть. Скажи что-нибудь.
Она моргает и разражается маниакальным смехом, хлопая в ладоши. Она запрыгивает на кровать и возбужденно трясет меня за руку.
— Черт возьми! Я так и знала! Я знала! Я знала, что вы в конце концов...
— Тшшшш, — я хватаю ее за руку, заставляя успокоиться. — Не так громко. Девочки ничего не знают.
Как и Эл, они проявляли любопытство и кажутся уж слишком воодушевленными возможностью чего-то большего. Не хочу, чтобы они строили иллюзии. Да и было бы странно рассказывать им о нашем маленьком обмене.
— Прости, прости, — шепчет она, а затем вжимается в ладоши, словно ребенок. — Извини, но я за тебя рада, — она мягко хлопает в ладоши и пританцовывает на месте.
Я тереблю рукава, натягивая их на кисти рук.
— И ты не находишь странным, что мы... что я обмениваю секс на репетиторство? И посылаю ему фотки?
Это не были нюдсы, но почти что.
— Странным то, что ты извлекаешь максимум из ситуации с парнем, который чертовски горяч и у которого голос как у того типа, что поет? Погоди, — ее глаза расширяются и сверкают. — А представь, если бы Лэндон умел петь.
— Я бы не удивилась. Тебе стоило видеть, как он играл на фортепиано. Он сказал, что играл ту песню впервые и выучил ее просто слушая, когда я включала.
Интересно, какие еще таланты он скрывает.
Она многозначительно ухмыляется.
— Не смотри на меня так. Мы просто развлекаемся.
Эл задумчиво хмыкает, но потом пожимает плечами.
— Что ж, я рада за тебя. Ты этого заслуживаешь.
— То есть ты совсем не находишь это странным или неправильным?