И я прекрасно понимаю, что он имеет в виду под «целиком», когда хватает меня за ягодицу и впивается пальцами так глубоко, что я чувствую, как они приближаются к самому анусу.
Прикусываю внутреннюю сторону щеки и застенчиво киваю. Анального секса у меня не было, но я не против. Вообще-то, мне даже любопытно, и он, должно быть, чувствует это, потому что его выражение лица становится мрачнее.
— Какая нетерпеливая... хорошо, — он сжимает мое горло, а я прижимаюсь к нему, протягивая руки к пуговице его джинсов. — У меня нет презерватива
— Я на контрацептивах, и чиста, — расстегиваю пуговицу, — Ты будешь моим первым.
Я никогда не была с парнем без презерватива, но доверяю Лэндону.
Он приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть на него, и его раскаленные глаза впиваются в мои. Но я и сама заглядываюсь на него, потому что кажется, он смотрит на меня... собственнически?
— Я чист, и ты тоже будешь моей первой.
Мне это слышится до боли приятным, но не успеваю задержаться на этой мысли, как раздается звук расстегиваемой молнии. Я приподнимаюсь, как могу, чтобы он стянул джинсы и боксеры, и когда его член высвобождается, глаза от неверия чуть ли не вылезают из орбит.
— Да ну нахрен, — я беспомощно моргаю, потрясенная размерами его члена. Нехорошо думать о других членах, но в жизни не видела настолько огромного настолько толстого. И я знаю, что Лэндон чертовски высок, но это уже безумие. Господи Иисусе.
Он самодовольно ухмыляется.
— Не микро.
— Ты меня просто сломаешь, — я бледнею.
— Ага, скорее всего.
Я сверлю его взглядом.
— Это не утешает, Лэндон.
— Ну...черт, — ворчит он и убирает член обратно, когда позади нас загораются яркие фары. — Это эвакуатор, но клянусь, я с тобой не закончил, — он берет меня за подбородок, притягивает к себе и быстро, но нежно целует в губы.
От этого у меня перехватывает дыхание, и, кажется, у него тоже. Мы секунду молча смотрим друг на друга, прежде чем Лэндон откашливается.
— Сиди в машине. Я поговорю с ним.
Я слезаю с его колен и усаживаюсь на пассажирское сиденье.
— Мне нужно забрать свои вещи.
— Сиди. Я заберу их для тебя, — говорит он, и, бросив на меня последний взгляд, выходит.
37
Джулианна
Если открыть мне дверь — это самый минимум, то что же Лэндон тогда считает сверхусердием?
Прямо как в Хэллоуин, он протягивает мне руку. Я хватаю сумочку и принимаю его руку.
— Спасибо. Тебе правда не обязательно было, — закусываю губу, когда он смотрит на меня, бросая вызов извинениям. — Это привычка, но спасибо, что пришел меня выручать, за худи и за оргазм. Все было весьма кстати.
Это награждает меня его едва заметной, озорной улыбкой.
— Всегда пожалуйста.
Он облокачивается спиной на свою машину, скрещивая руки на груди, отчего его рубашка натягивается на плечах и бицепсах.
Я отвожу взгляд на наш жилой комплекс, чтобы снова не уставиться на него, поправляю сумочку на плече и возвращаю внимание к нему.
— Пожалуй, мне пора внутрь. Еще раз спасибо за все.
Он задерживает на мне взгляд, проводя пальцами по цепочке.
— Останься у меня.
Это застает меня врасплох, и я отшатываюсь.
— Ты хочешь, чтобы я осталась на ночь?
— Да, я хочу, чтобы ты осталась на ночь, — уверенно повторяет он и тянется ко мне, беря за бедра. Я не сопротивляюсь, позволяя ему притянуть к себе, пока не оказываюсь между его расставленных ног, плотно прижатой к твердому телу. — Останься на ночь.
Дрожь пробегает по спине. И дело вовсе не в холоде, а в том, как тело отзывается на него и на его взгляд. Это не тот взгляд, что был в машине, когда мы тонули в тумане нашего вожделения. Он другой, задумчивый, нежный, прямо как его объятия.
— Останься на ночь, — повторяет Лэндон, его руки скользят к моей пояснице, а мои — на его грудь.
Я беру его цепочку, накручиваю холодный металл на палец и слегка дергаю. Он вздрагивает от моего прикосновения, и мурашки бегут от грудины к ключицам.
— Мне надо подумать. Я не остаюсь на ночь.
Это правда. Я никогда не остаюсь ночевать у парней. Не только потому, что знаю: они будут меня осуждать, если попрошу оставить свет, но и потому, что обожаю спать, обняв подушку-тело. Если ее нет, то никак. Знаю, это я сама попросила его остаться, но это другое. В своей комнате я была в своей тарелке, и как бы комфортно ни было с ним, я бы захватила его ванную и комнату со всеми своими штуками.