Его рука ползет вверх по моей спине, вплетается в волосы и, дойдя до кончиков, слегка тянет их.
— Позволь мне перефразировать. Ты остаешься у меня.
— Да? — мои брови взлетают от его категоричного тона. — Я не соглашалась.
— Я не спрашивал, — бросает он вызов, не отрывая от меня взгляда.
Будь на его месте кто угодно другой, я бы уже ушла, но не могу отделаться от чувства, будто я на якоре. Мне нравится эта его решимость. Он хочет, чтобы я осталась. Если уж Лэндон чем и известен, так это прямотой.
— У меня многоэтапный вечерний уход за кожей.
— Я видел, как ты это делаешь.
— Я сплю с подушкой-телом.
— Ты использовала в качестве подушки меня на той неделе. Без проблем.
Я этого не помню, потому что, когда проснулась, между ног у меня все так же была подушка. Он что, подложил ее обратно?
Я продолжаю теребить его цепочку, нервно покусывая нижнюю губу.
— Мне нужен включенный свет.
— Если это поможет тебе чувствовать себя в безопасности и комфорте, я не против.
Сердце замирает, а по телу разливается тепло.
— Я люблю слушать музыку перед сном.
Он пожимает плечами, решительность вспыхивает в его глазах.
— Отлично, я тоже. Что-то еще?
Я сжимаю губы, делая вид, что раздумываю, но знаю: ничто не заставит его отступить.
Я тяну время, позволяя тишине повиснуть между нами, но уголок рта Лэндона дергается вверх, и на его лице медленно расцветает самодовольная улыбка.
Я с показным раздражением выдыхаю.
— Пойду собирать вещи.
38
Лэндон
— Возражай сейчас или храни молчание вечно, — игриво произносит Джулианна, пока мы стоим перед дверью в мою спальню.
Я поворачиваю ручку и открываю дверь.
— С чего бы мне это делать?
— Потому что я сейчас возьму все под свой контроль, — она смотрит на сумки, которые я держу для нее. — И я не собираюсь за это извиняться. Так что, возражай сейчас, и я уйду.
Знаю, что говорил, что моя спальня — строгое табу для всех, и это все еще отчасти правда. Но с тех пор, как я так решил, все кардинально изменилось.
Моя комната по-прежнему закрыта для всех. Кроме Джулианны.
Звучит это дико, и даже в собственной голове я слышу, как это нелепо, но готов это отстаивать.
Уровень серотонина45, который ощущаю рядом с Джулианной, не поддается описанию. Так давно я не чувствовал и крупицы подлинного покоя в своей голове. Порой это пугает, потому что из всех людей в моей жизни причина этому — она. Именно из-за нее я не просто постоянно думаю о том, чтобы жить, но и по-настоящему чувствую себя живым.
Впервые за долгое время я не чувствую себя равнодушным к жизни. Я действительно с нетерпением жду завтрашнего дня и последующих.
Это безумие, и я знаю, Рейд сойдет с ума, когда ему расскажу. Черт, я и сам теряю рассудок, потому что так долго ненавидел сам факт существования. Чувствовал себя таким пустым и оцепеневшим. Большую часть времени ужасался самому факту своего бытия, потому что не знал, что еще можно чувствовать. Но сейчас — нет. Теперь я переполнен чувствами, но исключительно приятными.
И все это — из-за девушки, что стоит рядом со мной.
— Пространство в твоем распоряжении.
Молча она изучает мою комнату.
Не хочу строить догадки о том, что она думает, потому что делал это уже достаточно. Строил предположения о ней, которые оказывались сплошной ошибкой. Это дерьмовая привычка, и я это признаю, но сейчас, пока она стоит посреди моей комнаты, не знаю, о чем думать.
В прошлый раз, когда Джулианна была здесь, она была не в себе, так что сомневаюсь, что она что-то помнит. Но видеть, как она стоит здесь с нечитаемым выражением лица, — тревожно.
Комната довольно аскетична, но чиста. У меня нет ничего лишнего, кроме самого необходимого. Письменный стол, кровать, прикроватные тумбочки, комод, телевизор и мои инструменты.
— Так ты все-таки играешь, — она смотрит на мой цифровой рояль «Yamaha46» и три гитары рядом.
Я делаю неопределенный жест плечом.
— Да, время от времени.
— Время от времени, — передразнивает она меня. — На той неделе это звучало иначе. Так ты правда не играл эту песню раньше?
— Нет, я же говорил, что просто подобрал на слух.
— Завидую, — бормочет она и снова замолкает, но я замечаю, как искривляются ее губы.
— Что не так? — спрашиваю я.
— У тебя нет зеркала, — она улыбается доброжелательно, словно это не может повлиять на ее решение остаться, но я знаю, что оно ей нужно. — Но это не страшно. У тебя есть в ванной?