Мне следовало бы отмахнуться от этого, но что-то уродливое и завистливое поднимает голову и прочно застревает в груди.
— Было бы жаль, если бы ты так никого и не нашла, — равнодушно говорю я. Она смотрит на меня, кажется, с укором.
— Это не очень обнадеживает.
— О, прости, — цокаю я языком. — Позволь перефразировать. Какой же стыд, если ты никого не найдешь
— Мудак. Звучит не лучше, — она дергает меня за волосы на затылке.
Я щипаю ее за задницу, и она вздрагивает, прижимаясь ко мне, но это ошибка, потому что теперь, когда мы не застряли в сладком тумане, мозг будто обостренно осознает какие мы голые и мокрые. Как ее большие сиськи и киска прижаты ко мне, и, кажется, она думает о том же, потому что тяжелый взгляд снова опускается к моим губам.
Мы оба молчим, пока опускаю ее так, что ее теплая влажная киска скользит по моему члену.
Я сдерживаю стон, сжимая челюсти, когда она медленно подает бедрами вперед.
— Джулианна.
Это должно было прозвучать как предупреждение, но выходит скорее, как отчаянная мольба о продолжении.
Надменная усмешка трогает ее губы, потому что она знает, что добьется своего.
— Гребаная малявка, — хриплю я, прижимая ее к стене, оттягиваюсь и, сжав рукой член, направляю к ее входу. — Я не буду нежным, — предупреждаю, дразня клитор своим кончиком, а затем проводя им вниз, туда, где она больше всего хочет.
— Знаю, — хнычет она, откидываясь назад, и ее грудь мягко покачивается,
Член пульсирует при этом виде, и я резко вхожу в нее.
Кажется, я совершил ошибку.
В тот момент это казалось правильным. Нет, это было не просто правильно, я был в этом абсолютно и полностью уверен. Но сейчас, стоя перед столешницей и уставившись в пустую миску, думаю, что поторопился.
Медленно вдыхая и выдыхая, провожу пальцами по цепочке, надеясь, что мое скачущее сердцебиение и напряжение, сжавшее грудь, исчезнут. но, когда этого не происходит, я вцепляюсь в столешницу, пока костяшки пальцев не белеют, и опускаю голову между плеч.
Я думал, что, то подавляющее ощущение, когда кончил, было из-за того, как сильно трахал Джулианну. Думал, что дело было в этом, но после нашего душа я все еще чувствовал его. Оно усилилось, когда она начала распаковывать все свои вещи.
Знаю, что это я пригласил ее, по сути, заставил приехать, не оставив выбора, но теперь, когда она наконец здесь, в моем безопасном пространстве, со всеми своими вещами, не знаю, что и думать.
Барабаня нервными пальцами по столешнице, я с шумом выдыхаю усталый вздох и выпрямляюсь.
Что бы сказал на это Рейд?
Вероятно, он бы проанализировал ситуацию и сказал, что нужно открыться. Уверен, он бы сказал, что нужно выражать свои чувства, а не запирать все, что чувствую, в тот ящик, что я закопал глубоко в мозгу, потому что мне некомфортно.
На одной из наших сессий он сказал, что я подавляю эмоции, после того как открылся насчет мамы.
Дело не в том, что я хочу... Мне просто нужно все это упаковать, потому что иногда это слишком, и я теряю контроль над чувствами. Теряю контроль над собой, и я не хочу снова через это проходить.
Не хочу думать «а что, если» или о гипотетических сценариях моей жалкой жизни, потому что все уже произошло, и назад пути нет.
Конечно, есть... горькое чувство от того, что двое людей, которых больше всего хотел в своей жизни, не захотели меня. Иногда оно кажется чем-то большим, чем горечь, но я стараюсь не размышлять над этим, потому что это бессмысленно.
Прямо как то, что я сейчас чувствую, — бессмысленно и смехотворно. Я сам попросил ее остаться, хотел, чтобы она была здесь, и несмотря на то, что сердце готово взорваться, не передумаю.
Поправив очки на переносице, беру то, за чем пришел на кухню. Пока Джулианна собиралась, я заправил кровать и спустился вниз за хлопьями «Синнамон Тост Кранч47» и ванильным мороженым.
Это моя еда для утешения.
Ребята все еще не здесь, и я рад, потому что мне не нужны их допросы. Последнее, чего хочу или в чем нуждаюсь, — это быть заваленным вопросами. Понимаю, что еще недавно я не хотел иметь с ней ничего общего, но мне плевать на то, что чувствовал к ней в прошлом, потому что на данный момент я сосредоточен только на том, что чувствую к ней сейчас.
Эта мысль снова заставляет сердце бешено колотиться, и, прежде чем вернуться в спальню, беру свои эмоции под контроль.
Когда вхожу внутрь, я замираю в дверях, оглушенный звуком собственного голоса, и вижу Джулианну, держащую мои ноты. Я собирался их убрать, но появилась она и стала всем, о чем не мог перестать думать.