Забудь, двигайся дальше, встреть меня на полпути. Это все, чего он хочет, все, что его заботит. Он не хочет говорить о прошлом, не хочет признавать то, что совершил, не хочет запятнать образ того человека, которым, как верит, является. Потому что в его глазах, несмотря на все недостатки, он — хороший отец, мужчина, который многое принес в жертву ради семьи.
Может, он так и поступал ради Люси, Эштона и своей жены, но я не припоминаю, чтобы он когда-либо делал это ради мамы. Ради меня.
Я ждал, потому что он обещал, что вернется за мной. Он обещал, что вернется. Но для него я был всего лишь второстепенной мыслью, запоздалым воспоминанием.
— Черт, — я пытаюсь выровнять прерывистое дыхание, выплыть из темноты, в которой тону, но не могу сосредоточиться ни на чем, кроме гитары на подставке. Я хватаю ее, готов разнести к чертям эту дурацкую штуковину, но замираю, занесши ее в воздухе.
— Добро пожаловать в клуб нерешенных проблем с отцами и прочего дерьма. Мы собираемся по воскресеньям в пять. Молотки прилагаются, а если предпочитаешь биты — они тоже есть, как и кувалды, мои любимые.
Я моргаю, приглушенные звуки и туннельное зрение медленно рассеиваются, и узнаю этот оживленный, стрекочущий голос.
Оборачиваюсь через плечо: Сейнт крепко и уверенно держит гитару за гриф. Он улыбается мне. Не своей обычной раздражающей ухмылкой, а с пониманием.
— Отвали, — я пытаюсь вырвать гитару из его рук, но он не отпускает, лишь крепче держит. — Чувак, проваливай из моей комнаты. Немедленно!
— Уйду, если ты пойдешь с нами.
— Я не собираюсь в «Ликвид», и если спросишь еще раз, клянусь, я тебя ударю, — я сказал это серьезно, и он знает, что не шучу, но даже не шелохнулся. — Вон...
— Мы идем не в «Ликвид». Мы идем на терапию, — он сияет.
— Мне сейчас не нужен Рейд.
— Мы идем не к нему. Давай, а то я тебя силой потащу, и будет некрасиво, — он забирает гитару из моих рук и ставит ее обратно на подставку, затем направляется к двери. — Я не буду задавать вопросы, и ты тоже. Договорились?
— Договорились.
Выходя, он возвращается, бросает взгляд на зеркало.
— Это мое?
Я киваю.
— Она тут была, да? — спрашивает он, но не ждет ответа, хватает зеркало и выходит. — Сорян, оно для меня дорого как память. Я тебе другое достану. И поторопись, не заставляй меня применять силу.
— Я никогда раньше не был в комнате гнева, — говорит Джейден, надевая комбинезон, который вручил нам Сейнт.
Он не говорил, куда мы едем, пока не остановился у «Happy Purging» — большого здания, где есть комнаты, в которых можно крушить все подряд.
Сейнт установил два правила. Всегда носить защитную экипировку. Не трогать его плейлист.
Он сказал, что иногда приходит сюда, потому что это его счастливое место, и даже есть ключ, так как раздает парням, которые здесь работают, билеты на игры. Так что за то, что мы здесь допоздна, нам ничего не будет.
— Держи, — Джаггер протягивает мне защитные очки. — Прости насчет Джона. Клянусь, я пытался...
— Это не твоя вина. Сколько вы слышали?
Ребята замолкают, и этого достаточно, чтобы понять — они слышали все. Как иначе? Мы не особо-то и шептались.
— Эй! — Сейнт хлопает в ладоши, когда из динамика над нами начинает литься музыка. — Давайте, ломайте что ни попадя!
— Dancing Queen? — Малик с насмешкой приподнимает бровь.
— Правило номер три: не задавать вопросов о моем выборе музыки. — Сейнт ухмыляется во весь рот, сжимая в руках кувалду.
Я хватаю со стены биту и выпускаю гнев на все хламье, усеявшее комнату. Вся накопленная фрустрация покидает тело, и к концу чувствую себя немного лучше. Удивительно, но выбор музыки Сейнтом помогает ослабить давление в груди.
Песни сменяют друг друга: Back on 74 от Jungle, I Gotta Feeling от Black Eyed Peas, The Spins от Mac Miller, Seven Nation Army от The White Stripes и многие другие.
Сейчас из динамиков гремит Don't Stop Me Now Queen, и это действительно завело ребят, особенно Сейнта. Он приходит в восторг от кувалды, потому что крушит мониторы, словно они сделаны из бумаги.
Но теперь, когда играет «Float On» от Modest Mouse, они все смягчаются. Ребята все еще ломают вещи, но стали немного спокойнее. Покачивая головами, они подпевают и размахивают инструментами.
Я делаю перерыв, чтобы перевести дух, и наконец чувствую, как выныриваю из глубины мутной воды, в которой тонул.
Пока беру одну из бутылок с водой, что принес Сейнт, поднимаю телефон и нахожу несколько сообщений от Джона. Я почти блокирую его, но он и все остальное запихиваются в ящик и надолго забываются, когда всплывает сообщение, а за ним еще одно.