— Я всегда могу сделать еще, — устраиваюсь на скамейке рядом с его пианино и вытягиваю ноги перед собой.
— Дело не в том, чтобы сделать еще. Я бы все равно ни с кем не делился, — его изучающий взгляд скользит по моему телу. Он опускает руки и хватается за край стола. — Ты выглядишь красиво. Ты... где-то была?
На мне нет ничего особенного — коричневая кожаная куртка-бомбер, короткая белая майка, джинсовая юбка и высокие коричневые ботинки на платформе. Это повседневный наряд, или таким он должен был быть, но, возможно, я завила волосы, немного перестаралась с макияжем и надушилась теми духами, которые Лэндон уже несколько раз едва заметно хвалил.
Мне не нужно мужское одобрение. Я одеваюсь для себя и знаю, что выгляжу хорошо. Но Лэндон... вроде как исключение. Неправильно это говорить, потому что ни один парень не должен быть исключением, но есть что-то опьяняющее в том, как он на меня смотрит.
Не знаю, то ли это темный огонек в его глазах, то ли скрытое в них чувство собственности, но по моему телу пробегает электрический разряд.
— Это просто сладости. Тебе не нужно становиться таким собственником. Обещаю, я сделаю еще, — закидываю ногу на ногу. Не специально, но юбка задирается, и его взгляд опускается на нее. — И спасибо, но я никуда не ходила. Я всегда так одеваюсь.
— Я ничего не могу с собой поделать, но позабочусь о том, чтобы все знали, что они мои, — Лэндон открывает верхний ящик стола и достает что-то похожее на маркер. — И ты не всегда так одеваешься.
Я поднимаю бровь, подавляя смешок.
— И откуда тебе знать?
— Твой макияж... таким он бывает только когда ты куда-то идешь. Таким же он был у тебя на том свидании. Эти духи используешь по особым случаям. Эту куртку ты надевала всего несколько раз, потому что говорила, что она дорогая. Так что носить ее — это необходимость. Эта золотая цепочка на шее — новенькая. И на тебе юбка, несмотря на то что холодно, потому что ты говорила, что нравится, как в ней выглядишь. Но что надела бы ее, только если бы это стоило того, чтобы отморозить себе задницу.
Я никогда не говорила ему ничего из этого. Может, и упоминала что-то Габби или Полли, но не думаю, что Лэндон был рядом. А даже если и был, мне и в голову не приходило, что он слушает или обращает внимание. Даже сейчас не могу представить, чтобы его это настолько волновало.
Мои стандарты всегда были на дне ада? Потому что никогда не была с парнем, который не только замечает, но, кажется, ценит усилия, которые вкладываю в свой внешний вид. Конечно, я делаю это не для них, но приятно, когда это ценят.
— Ты заметил? — я дотрагиваюсь до своей новенькой цепочки и перебираю ее пальцами.
— А как я мог не заметить? Я замечаю в тебе все, — отвечает он, словно мой вопрос абсурден.
Лэндон отталкивается от стола и подходит ко мне. Запрокидываю голову, когда он останавливается передо мной, шея напрягается, но я не двигаюсь. Держу его взгляд и опускаю руку на колени.
Смотреть на него с этой позиции пугающе — он так запросто возвышается надо мной, и комната кажется крошечной.
— Ты не собираешься написать на них свое имя?
— Не на них, на тебе. Снимай куртку.
Грудь моя вздымается все чаще.
— Ты не станешь писать на мне, — он сжимает мой подбородок.
— Стану. Снимай.
В животе вспыхивает трепет, что тут же опускается ниже, между бедер.
— Так не работает, Лэндон. То, что мы трахаемся, не дает тебе права делать с моим телом что вздумается, когда мы этого не делаем. А ты бы позволил мне написать на себе?
Он отпускает мой подбородок, держа маркер перед моим лицом.
— Где захочешь.
Я от изумления раскрываю рот.
— Где угодно?
— Где угодно, — он делает шаг назад.
Я беру маркер и скольжу взглядом по каждому сантиметру его тела, решая, где бы пометить, но грудь и руки покрыты татуировками. Раздумываю о нижней части тела. Татуировки там есть, но я не хочу метить его там. Потом мой взгляд выхватывает место на правой стороне его шеи.
— Поменяемся, — встаю, он занимает мое место на скамейке и запрокидывает голову, глядя на меня. — Где угодно, верно? — переспрашиваю я.
Должно быть, Лэндон догадался, куда я собираюсь написать, потому что наклоняет голову набок, давая доступ.
Встаю между его расставленных ног и снимаю колпачок с маркера. Воздух застревает в легких, когда он хватает меня за бедра и притягивает ближе.
Я принимаю решение, что хочу написать, пока он не передумал, хотя это сомнительно. Он не двигается и не выглядит сожалеющим. Время от времени его холодные пальцы впиваются в мои бедра, его мозоли царапают кожу, но не отталкивает меня.