Это смехотворно, и я изо всех сил стараюсь не поддаваться этому чувству. Изо всех сил пытаюсь его подавить, потому что мы ни в коем случае не нечто большее, чем оговорено или то, что она сказала ранее. Мы просто трахаемся, вот и все, чем это должно быть и чем предназначено быть. Именно поэтому я приложил усилия, чтобы создать между нами дистанцию. Я чувствую слишком много к кому-то, кто не должен был для меня что-либо значить. Но та самая дистанция, которую решил установить, теперь кажется просто смешной.
Это расстояние не дало ничего, кроме тоски по ней, и, когда был в магазине, я увидел нечто, что напомнило о ней. Так я и ушел оттуда с тележкой, полной всякого, и зашел в магазины, где никогда не был, просто чтобы найти точную марку геля для душа, которым она пользуется, и другие продукты, что ей нравятся.
Никогда не думал, что потрачу пятьдесят долларов на гель для душа, но я это сделал, и теперь он стоит в моем душе, там, где она его поставила. Рядом с остальными ее вещами.
Я также никогда не думал, что такая, как она, заставит жизнь ощущаться так, будто в конце очень депрессивного туннеля есть свет. И говорить так — слишком банально, потому что она сделала куда больше.
Джулианна щелкнула выключателем, и внезапно моя жизнь перестала казаться темной. Она осветила самую темную часть моей души, и странность в том, что с ней кажется, будто свет и не гаснул никогда.
Я сидел в темноте так долго, что просто смирился с этим, но затем она появилась ниоткуда, словно удар молнии в мою пресную жизнь, и вернула все обратно.
Вот так просто.
— Боже, ты прекрасна.
Она сдержанно смеется, держа вилку с блинчиком, с которого капает сироп.
— Это потому, что ты видел меня голой чуть раньше?
Наклоняясь вперед, протягиваю руку через стол, пока подушечки пальцев не касаются ее ногтей. Она протягивает руки и позволяет мне пропустить пальцы между своими.
— То, как я вижу тебя, не имеет ничего общего с тем, что на тебе надето или нет. В моем взгляде на тебя нет ничего заурядного или обыкновенного, потому что это все — за гранью прекрасного. По правде говоря, ни одно слово не способно определить то, как я тебя вижу. И не объяснит этого, потому что единственный способ — увидеть моими глазами. Жаль, что в словаре нет слова получше.
Ее рот приоткрывается, Джулианна проводит языком по пухлым губам. По ее щекам разливается румянец, грудь вздымается.
Очень хочу, чтобы она увидела себя моими глазами, потому что только тогда поймет. Но если бы она смогла это сделать, то узнала бы, как я мысленно сохраняю каждый ее кадр. Вещи, которые не должны были для меня ничего значить, самые что ни на есть обыденные и незначительные. Быть столь очарованным ею — сбивает с толку. Быть притягиваемым к ее сущности безо всякой на то причины.
Я не знаю, как у нее это получается, но только Джулиане удалось сделать надевание джемпера завораживающим действием.
Она улыбается, глядя на стопку блинчиков на своей тарелке.
— Нам стоит поесть. Ты же не хочешь, чтобы сироп остыл.
Киваю, благодарный, что Джулианна ничего не сказала, потому что, думаю, я на грани.
— Надеюсь, он так же хорош, как ты его расхваливала.
С тех пор как мы сели в машину, она не переставала говорить о том, как хорош этот сироп.
— И когда я тебя до этого разочаровывала? — она игриво приподнимает темно-коричневую бровь. — И лучше не говори, что ранч был не ахти, потому что ты знаешь, что это не так.
Сжимаю губы, подавляя ухмылку при том, как она передразнивает меня. Я беру кусок бекона и макаю его в сироп.
Обе ее брови взлетают вверх, когда она смотрит на это с изумлением.
— Только не говори, что ты никогда такого не пробовала?
— Бекон с сиропом? Нет, у моей мамы был бы инфаркт, — шутит она, но я не пропускаю, как свет в ее глазах меркнет, когда бросает взгляд на стопку блинчиков на своей тарелке. — Но только потому, что она беспокоится о моем здоровье.
Я изо всех сил стараюсь не выглядеть ничем, кроме как раздраженным. Не на нее, а на ее мать, из-за которой Джулианна чувствует, что не может есть ничего, что не сочли полезным. Это не первый раз, когда она делает комментарии о том, что ей можно и нельзя есть.
Мне так хочется сказать ей, что такие установки нездоровы, но знаю, что это не выход.
— Ничего страшного, если иногда себя побаловать. К тому же, мы празднуем твой успех, — я подношу кусок бекона к ее губам, но она смотрит на него с сомнением. — Давай же, Любовь моя. Ты же знаешь, что хочешь.