— Неужели?
— Да, и о! Тебе стоит завтра пойти со мной на занятия к детям. Даже если не будешь учить, будет здорово зайти, повидать их. Они будут рады встретиться с тобой. У тебя там есть фанаты.
— Ладно, я пойду с тобой.
— Правда? — восторженно спрашивает она.
— Ага, я пойду с тобой, — я не очень силен в общении с детьми, но определенно лучше Джаггера. Не знаю почему, но они его нервируют.
Спустя паузу говорю то, что никогда никому не признавал.
— Музыка, — тихо признаюсь я. — Я хочу заниматься чем-то связанным с музыкой. Тот лист, что ты видела на днях, — не первое мое сочинение. У меня их больше.
— Ты будешь помнить обо мне, когда станешь знаменитым? — говорит Джулианна искренне, словно действительно верит в меня. Верит, что так и будет.
— Я подумаю об этом, — размышляю я, заслуживая ее недовольный взгляд. — А сейчас я буду тебя крутить.
Я поднимаю руку и кружу ее, пока она снова не оказывается ко мне лицом, и тогда на ее лице расцветает ухмылка.
— Я решила. Я пойду на бал, а потом уйду.
Я улыбаюсь ее оптимизму.
— А ты прибережешь для меня танец?
— Я подумаю об этом, — девушка игриво пожимает плечами.
Меня осеняет, и не могу поверить, что не спросил раньше.
— С кем ты идешь?
— С Финником. Я пригласила его до... до того, как мы с тобой...
— А.
47
Джулианна
Лэндон в последний раз кружит меня под затихающие звуки песни.
— Ты была права, ты обидела маленьких жирафов, — говорит он, когда снова оказываюсь к нему лицом.
Я отдаляюсь, показываю ему средний палец и выключаю проигрыватель.
— Я стала лучше, и ты это знаешь.
Он пожимает плечами, но замечаю крошечную улыбку в уголках его губ.
Я закатываю глаза, хватаю пакеты с журнального столика. Перебирая их содержимое, чувствую, как сердце раздувается и бьется все сильнее с каждой новой вещью. Коробка мятного чая, пакетик мини-зефирок, все, что нужно для горячего шоколада, и та самая марка тампонов моего размера.
Будь моя воля, растеклась бы у его ног лужицей переполненного чувствами желе.
Не могу представить Лэндона в отделе средств женской гигиены, вдумчиво изучающего упаковки в поисках нужного размера. Стоп, но откуда бы он...
— У меня есть сестра и две лучшие подруги. Я в курсе насчет размеров и запомнил твой, когда увидел коробку в ванной, — словно читая мои мысли, он нарушает молчание.
Слова застревают на кончике языка, слова, которые я отчаянно хочу выпалить, но что, если это все разрушит? Ненавижу саму мысль, что могу сглазить наши нынешние прекрасные отношения, потому что не сумела удержать язык за зубами. Столько знаков, столько поступков с его стороны, которые словно намекают, что Лэндон вроде как, в каком-то смысле... ко мне не равнодушен.
Но когда обронила фразу, что мы не встречаемся и что всему этому придет конец через месяц, он ничего не ответил. Если это не знак, что не стоит лезть на рожон, то не знаю, что тогда знак.
Перебирая последний пакет, я отгоняю прочь эти мысли и сдерживаю смешок, доставая джерси с номером Лэндона и его фамилией.
— Мило. И для чего это? — я держу джерси кончиками большого и указательного пальцев, подальше от себя.
Игривый блеск в его глазах угасает, сменяясь чем-то темным.
— Похоже, ты сегодня надела не тот номер. Но не беспокойся, на следующую игру сможешь надеть вот это. Теперь можешь избавиться от того джерси.
Его самоуверенное выражение лица заставляет меня хихикнуть.
— Спасибо за заботу, но я ничего выбрасывать не собираюсь. Понимаешь, я большая поклонница номера пятьдесят пять. Он там был просто великолепен. Тебе не кажется?
Его рот приоткрывается, но Лэндон смыкает губы. Бросает на меня последний взгляд и отходит.
— Что ты делаешь? — я следую за ним, но он не останавливается и не отвечает. Идет словно человек с миссией, пока не оказывается в моей комнате и не распахивает дверцу шкафа.
— Где он? — хрипло бросает он, повернувшись ко мне спиной.
Мне не стоит с ним играть, но так люблю его бесить. Возможно, делаю это еще и потому, что он идет на бал с Сиенной. Теперь я понимаю, почему у нее все время такое прекрасное настроение, и она стала менее стервозной.
— Не понимаю, о чем ты.
Я бросаю взгляд на джерси на рабочем кресле. Я сняла его, когда вернулась домой, и оставила там, потому что не хотела забыть отдать его Эл. Но он его не видит, потому что кресло задвинуто под стол.
— Джулианна, — его голос становится низким. — Где, черт возьми, джерси?