Только с тобой

Я напеваю что-то, делая вид, что размышляю, и снимаю пижамную футболку, чтобы надеть его джерси.

— Не помню, — я становлюсь перед зеркалом во весь рост, глядя, как подол заканчивается на середине попы. Когда поднимаю взгляд, в отражении вижу, как его глаза медленно скользят вверх, задерживаются на моей заднице, а потом прожигают спину. — Кажется, забыла.

Лэндон с шумом выдыхает через нос и цокает языком.

— Хорошо, — он заходит глубже в мой гардероб, и слышу, как металлические вешалки скрежещут по перекладине.

У меня округляются глаза, потому что моя коробка с игрушками как раз там. Мы, может, и чувствуем себя друг с другом свободно, но не хочу, чтобы он ее увидел.

— Выходи оттуда. Джерси здесь, — я заскакиваю в гардеробную, но уже поздно: Лэндон поворачивается, держа в руках ту самую коробку.

— Поставь ее на место.

— Ладно.

Я смотрю на него с недоверием.

— Ладно?

— Ага, я поставлю ее на место. Но, прежде чем я это сделаю, выбери одну, — его темные глаза опускаются на коробку, пробегая по всем моим игрушкам. — Выбирай с умом, однако.

Сердце бешено колотится, и слабый пульс зарождается между бедер.

— Зачем? Что мы будем делать?

— Выбери одну и узнаешь.

Пульсация медленно растекается по телу, пока не чувствую ее на своем пылающем лице.

Я, должно быть, слишком долго разглядывала набор вибраторов, дилдо и прочих штук, потому что Лэндон запускает руку в коробку и тщательно изучает каждый предмет. Спустя мгновение он достает мою новейшую игрушку, лиловый страпон-«наручник», и хватает маленький пульт дистанционного управления, который к ней прилагается.

Дейзи порекомендовала его в тот вечер, когда они все были у меня на «Фримансе». Она сказала, что это одна из лучших моделей из-за трех моторчиков, а еще там есть яйцо и язычок. Ну и я, само собой, купила его, чтобы опробовать. Еще не довелось, но, похоже, сегодня — тот самый вечер.

Прежде чем убрать коробку на место, он прихватывает лубрикант, который тоже лежал внутри. Мне его подарили в качестве бонуса при покупке страпона.

Я нервно отступаю на несколько шагов, не потому что боюсь того, что он задумал, а потому что не терпится. Если бы Лэндон приказал встать на колени, я бы сделала это не задумываясь. Без единой мысли.

Подняв руку останавливаю его, не давая приблизиться.

— Ты лишился привилегии прикасаться ко мне. Особенно после всего, что устраивал на этой неделе.

Он приподнимает бровь, глядя на меня с видом, граничащим со скукой.

— И что же я устраивал?

Я хмурюсь, отступая на шаг, когда он делает шаг вперед.

— Ты всю неделю дразнил меня.

— Первой начала ты. Я просто сводил счеты, — Лэндон продолжает приближаться, неотрывно глядя на меня, словно я его добыча, которую наконец загнал в угол.

Я с недоверием фыркаю, ноги упираются в край кровати.

— Ты и вправду мелочный мудак.

— Я никогда этого не отрицал. Не понимаю, чему ты удивляешься, Джулианна, — он останавливается передо мной. Нас разделяет лишь моя ладонь, упершаяся в его грудь. — Убери руку.

Я бросаю ему вызов, стоя на своем.

— Тебе придется заставить меня, потому что добровольно этого не случится.

— Ладно, — он швыряет вещи на мою кровать, и в мгновение ока его большая ладонь смыкается у меня на горле, сжимая его. — Убери свою гребаную руку.

Стыдно, как быстро подчиняюсь, но мне не до размышлений, потому что Лэндон обвивает руками мою спину, по-прежнему удерживая ладонь на горле, прижимает наши тела и приникает губами к моим. Едва успеваю заглотнуть воздуха, как его губы начинают жадно пожирать мои. Я стону у него во рту, когда он кусает меня за нижнюю губу. Лэндон не успевает унять боль, как кусает снова, агрессивно втягивая мою губу в свой рот.

Я всхлипываю, вцепившись в его футболку, но не потому что хочу, чтобы он остановился. Это больно. Черт, как больно, но и чертовски приятно. Должно быть, я мазохистка, потому что хочу, чтобы он повторил — нет, мне нужно, чтобы он повторил. И Лэндон это знает, я чувствую его чертовски самодовольную ухмылку на своих губах, а из его груди вырывается низкий смешок.

Вырываясь, я корчу гримасу.

— Ненавижу тебя.

Он удовлетворенно вздыхает.

— Да, завтра ты будешь ненавидеть меня еще сильнее, — его темные стально-серые глаза скользят вниз по моему телу, впитывая вид меня в его джерси. — Вот что на тебе должно было быть сегодня вечером.

— Возможно, я надену его в следующий раз.

— Никаких «возможно» и ничего не надо обдумывать. Ты наденешь его. Поняла? — его челюсть сжимается, а хватка на горле усиливается, и мне становится трудно дышать.