Щека Лэндона подрагивает.
— Мисс Спаркс рассказывала мне, что вы все учитесь играть на ксилофоне. Почему бы вам не показать мне, чему вы уже научились?
Они все стремительно разбегаются, кладут свои вещи в отведенные для них ящички и усаживаются за ксилофоны.
— Мисс Джулианна, а Лэндон тоже будет учить нас играть?
— Нет, он просто...
— Это как получится, — отвечает он.
Я улыбаюсь ему, слыша, как кто-то произносит:
— Это лучший день в моей жизни.
— Вы играете на ксилофоне, мистер Тейлор?
— В жизни не прикасался к нему, мисс Спаркс.
— И в этом вы тоже будете хороши, да?
Уголки его губ чуть вздрагивают. Лэндон подмигивает мне, и я чувствую, как сердце буквально подпрыгивает в груди.
Конечно же, даже подмигивать он умудряется так, что это чертовски сексуально. Черт побери мою жизнь и вагину.
Дыши. Все будет хорошо. Повторяю себе в тысячный раз с тех пор, как сегодня проснулась.
Вчера мне удавалось игнорировать нервозность, когда была с Лэндоном и детьми, но сегодня не получается.
Я даже не могу поговорить с Лэндоном или использовать его как отвлечение, потому что он сейчас в Портленде, штат Орегон, на турнире Phil Knight Invitational59. Это один из немногих турниров, которые проводятся на неделе Дня Благодарения каждый год, и куда приглашают играть всего восемь университетов первого дивизиона.
В прошлом году они играли в Лас-Вегасе, а годом ранее — на Багамах. Понятия не имела, что такое существует, но мне и баскетбол был до недавнего времени безразличен. Ну, точнее, не сам спорт меня волнует, а определенный игрок.
Хотя этому вчера же и должен был прийти конец, потому что моя влюбленность становится просто нелепой.
Вчера, после занятий с детьми, Лэндон подбросил меня домой, потому что ему нужно было собираться в поездку. Он проводил до двери, и я поклялась бы, что ему хотелось что-то сказать, но потом я убедила себя, что это лишь плод моего разыгравшегося воображения из-за собственного инфантилизма. Так что я попрощалась и зашла внутрь, прежде чем сделать что-нибудь глупое. Например, не поцеловать его и не сказать, что буду скучать, ведь не увижу его целую неделю.
Так что дистанция пойдет на пользу. Это будет репетицией к тому, когда все закончится. Потому что я уже забыла, каково это было — жить до того, как в него влюбилась.
Наша взаимная ненависть теперь кажется до идиотизма забавной.
— Джулианна? — голос мамы наконец раздается в трубке. Она поставила меня на удержание двадцать минут назад, потому что ей нужно было разобраться с одним рабочим вопросом.
И снова нервозность возвращается. Ладони становятся влажными, а в горле вдруг пересыхает. Сажусь на свою скамью рядом с пианино, вспоминая, как Лэндон сидел здесь в пятницу вечером, играя To Build a Home The Cinematic Orchestra.
Это помогает немного унять нервы, и я делаю глубокий вдох.
— Что там настолько важное, что не могло подождать до Дня Благодарения? — спрашивает мама. А я глотаю, и горло отзывается болью.
Я собиралась подождать и сказать ей лично, что ухожу из сестринства, но струсила. Так что решила сделать это сейчас, а с последствиями разберусь при встрече.
Сердце бешено колотится, и я беспокойно ерзаю на скамье.
— Я бы не стала этого делать, если бы не считала это необходимым, — говорю себе.
Именно поэтому пропустила сегодняшнее собрание сестринства. Мне нужно было дистанцироваться от всего этого, потому что, если увижу Сиенну, то, возможно, дам ей пощечину.
— Я ухожу из сестринства, — капля пота скатывается по позвоночнику, пока я выпаливаю эту информацию маме.
— Прошу прощения? — прошла будто вечность перед тем, как она ответила.
Я вскакиваю, не в силах усидеть на месте.
— Я ухожу из сестринства.
Мне ненавистно это ощущение — мурашки по коже и пылающие щеки, но, несмотря на нарастающую в груди тревогу, продолжаю, потому что она все еще ничего не говорит.
— Я знаю, что у тебя много вопросов, и я обещаю, что я...
— Джулианна, ты же не можешь говорить это серьезно? — ее тон становится резким.
— Вполне серьезно, мама. Мне это нужно, потому что...
— Не знаю, где мы с тобой ошиблись, — она с раздражением выдыхает. — И что на этот раз? Какая причина, по которой ты опять хочешь бросить что-то очередное?
Тяжелый камень ложится в желудок от понимания, что разговор уже пошел под откос. Мне хочется взять все слова назад, но знаю, что буду несчастна. Еще хочется добавить, что я никогда ничего не бросала. Она просто всегда помещала меня в те рамки, в которых я не хотела находиться.