— Мы в жопе, — шепчет она.
Оптимизм, за который я так отчаянно цеплялась, полностью ускользнул из рук.
Без сомнений, я облажаюсь.
Профессор Робертс совершенно неорганизован в записях, и уже через десять минут лекции я теряюсь в потоке его слов.
Когда он наконец раздает тесты, вся надежда, которую лелеяла, рассыпается в прах. В красном, неразборчивом почерке на верхней части листа обведено число 56.
Не знаю, что делать, но отчаянно хочу сдать, и только чудо может это изменить.
Расхаживая по комнате взад и вперед, я обдумываю варианты, но их не так много.
Я могла бы поговорить с профессором Робертсом, но, зная, какой он самодовольный придурок, это вряд ли поможет. У него есть часы приема, но в неудобное время, а даже если бы это было не так, он — последняя надежда.
Он хочет, чтобы мы использовали все доступные ресурсы, прежде чем обращаться к нему, и когда наконец решаешься подойти, профессор заставляет чувствовать себя глупо за то, что чего-то не понимаешь. Одна мысль о высокомерном тоне и уничижительных замечаниях парализует.
Следующий и единственный вариант — найти репетитора. Что не составит труда, поскольку в кампусе их много. Проблема в том, чтобы найти подходящего. Я уже пробовала, и хотя репетиторы действительно умные, иногда трудно их понять.
Дело даже не в них. Дело во мне. Когда в формуле появляются буквы, разум просто отключается.
Бурчащий желудок останавливает мысли и расхаживание. Я не ела с самого утра. После того как увидела оценку, у меня пропал аппетит, и я все еще не чувствую голода, но желудок снова бурчит, протестуя.
Когда открываю дверь, я останавливаюсь на пороге, услышав голос Полли, доносящейся из коридора, ведущего к нашим с Габби комнатам.
— Давай, она ничего не скажет, — жалуется Полли.
— Это не наше дело. И перестань так громко говорить. Джулс, наверное, спит, — укоряет ее Габби.
— Разве тебе не интересно, почему они не ладят? — отвечает Полли, голос становится чуть тише. — Лэндон почти никогда не приходит, а когда появляется, Джулс не выходит из комнаты. И не заставляй меня говорить о том, что происходит, когда они вместе. Просто посмотри на наполовину полную банку.
— Ладно... — вздыхает Джаггер.
Я не должна подслушивать. Мне следует вернуться в комнату и сделать вид, что ничего не слышала.
Я никогда и никому не говорила, почему мы не ладим. Меня удивляет, что Лэндон не рассказал им, учитывая, как близок с Полли и Габби.
Отступив обратно в комнату, я оставляю дверь приоткрытой и затаив дыхание, прислушиваюсь.
— Она ударила Рокси.
Я нахмуриваю брови в недоумении.
Кто, черт возьми, такая Рокси? Я никогда никого не била. Хотя Лэндон и доводит иногда до ручки, я бы никогда не подняла руку на другую девушку, тем более ради парня.
— Когда? — спрашивают они.
— Как?
— С ней все в порядке? — продолжают они, не унимаясь.
Мне хочется выйти и защитить себя, но замираю, когда Джаггер останавливает их от дальнейших вопросов.
— О да, с ней все в порядке. Это случилось на первом курсе, в день заселения, — сообщает он.
— О, — повторяют они в унисон.
— Подождите, я запуталась. Джулианна, наша Джулианна, врезалась в машину Лэндона? — спрашивает Полли.
А, так Рокси — это имя машины. Я улыбаюсь, но тут же осознаю, что делаю, и останавливаюсь.
— Да, врезалась, а когда приехала полиция, свалила всю вину на него и сделала из этого целое шоу. Она отделалась легко, а Лэндон получил штраф и был вынужден платить за ущерб.
— О, — снова говорят они.
Я помню тот день, словно это было вчера, и мне жаль, как все вышло. Знаю, что это моя вина, но в тот момент была зла, расстроена и пуста. Я выплеснула ярость на него.
Как только чувства улеглись, я осознала, что натворила, и почувствовала себя ужасно виноватой. Я нашла его, используя информацию на копии штрафа, который получила. Я была готова извиниться и заплатить за все убытки. И вот тогда он вылил напиток на меня на вечеринке.
Я до сих пор помню, как уголок его губ едва приподнялся, как глаза сверкали злобой, когда он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
— Это. Это было моей ошибкой.
Он развернулся и ушел, будто ничего не произошло, а я стояла там, промокшая до нитки, и все, кто увидел это представление, смеялись.
Я должна защитить себя и объяснить, почему так поступила, но воспоминания о спорах с Сиенной останавливают.
Наверняка они не захотят меня больше видеть, и я не могу сказать, что виню их за это. Возможно, будет лучше, если я просто уйду.