— Я не чувствую себя смелой. Это случилось два года назад, а я все никак не могу отпустить.
— Неважно, как давно это было. Этот кусок дерьма к тебе прикоснулся. Хочешь поговорить с полицией?
Я качаю головой.
— Кто мне поверит? Это было так давно, и нет никаких доказательств, что он что-то сделал. Плюс, его отец — окружной прокурор, так что ты прекрасно понимаешь, чем это кончится.
Лэндон ненадолго замолкает, стиснув зубы.
— Это тот парень из «Ликвида», да? Коул?
У меня сжимается в груди.
— Да.
— И это он налил тебе выпить?
Я возвращаюсь мыслями в ту ночь и качаю головой.
— Нет. Он тогда и близко не подходил — ни ко мне, ни к своим друзьям. Вообще-то, я рядом с парнями не находилась. Была окружена девочками из сестринства, и сама видела, как они наливали мой напиток.
Меня каждый раз будто сдувает, когда об этом вспоминаю, потому что до сих пор не понимаю, как могли подменить напиток. Я прикрывала рукой стакан, не спускала с него глаз и никуда не отходила.
— И где, черт возьми, были подруги, если ты была с ними?
Я беспомощно пожимаю плечами.
— Не знаю. В одну секунду они были рядом, а в следующую — их и след простыл.
В его глазах закипает ярость, плечи напряжены, но потом выражение лица смягчается.
— Мне жаль, что с тобой это случилось, Любовь, но спасибо, что рассказала.
— Я должна была сказать что-то, и так долго этого хотела, но иногда сомневалась, а было ли это на самом деле. Иногда казалось, что все это плод моего воображения, потому что невозможно осознать, как это произошло, — я сцепляю влажные ладони в надежде, что они перестанут дрожать, но дрожь только усиливается, пока Лэндон не берет мои руки в свои. — Но потом начались кошмары, и в каждом из них я была заперта в темной комнате, слышала щелчок двери, и потом он оказывался на мне. А когда просыпалась, я все еще чувствовала его, ощущала запах алкоголя изо рта, слышала звук его молнии, когда он... — голос у меня дрожит и срывается.
Я облизываю губы, вспоминая, как просыпалась среди ночи, шла в душ и терла кожу до красноты под обжигающе горячей водой. Помню, как после первого кошмара оставляла свет включенным — мне было до смерти страшно, что он появится из ниоткуда и сделает наяву то, что задумал.
— Вот почему мне нужен свет, почему нужен запасной выход. Почему мне страшно — потому что он все еще на свободе, и издевается надо мной, потому что знает: я не помню ту ночь целиком. Знает, что я ничего не сказала. А может, он и сам считает, что не сделал ничего плохого. По крайней мере, именно это он сказал мне, когда мы впервые столкнулись с ним после случившегося. И каждый раз после этого.
Лэндон молчит, его лицо становится пугающе бесстрастным, затем проходит мгновение, и он моргает.
— Он того не стоит, — говорю я, читая его мысли. — Прошло два года. Никто мне не поверит.
— А если я заставлю его сознаться? — низкий голос Лэндона пропитан гневом.
— Э-этого не случится. Он... он... — терпеть не могу, что заплетаюсь, но Лэндон смотрит на меня с безграничным терпением, — Он ничего не признает. Особенно теперь, когда мы встречаемся. Он тебе ничего не скажет. Даже если скажет — что это изменит? Не думаю, что полиция что-то предпримет, и пожалуйста, ничего ему не делай. Он не стоит того.
Лэндон обнимает меня, одна рука прижимает мою голову — словно знает, что мне нужно это давление, чтобы остановить головную боль.
— Ты стоишь этого. И я не хочу, чтобы кто-то заставлял тебя чувствовать себя так. Не хочу, чтобы тебе было больно, потому что, когда тебе больно... и мне, черт возьми, больно.
Меня охватывает поток эмоций, но совсем не таких, что были только что. Эти другие, и когда поднимаю на него взгляд, а он опускает — на меня, хочется сказать те три слова, но я проглатываю их.
— И как ты вообще это сделаешь? Не думаю, что он станет с тобой откровенничать.
Лэндон саркастично усмехается.
— Ты удивишься. Но я не сделаю ничего против твоей воли, так что, если не хочешь — не буду.
Я на мгновение задумываюсь. Возможно, для меня это ничего не изменит, но, может быть, изменит жизнь другой девушки.
— Сделай это.
53
Лэндон
Джон.
Я кривлюсь на телефон, убираю его в карман и спускаюсь по лестнице.
Его звонки участились с той ночи, когда тот чуть не ударил меня. И стали еще навязчивее после того, как проигнорировал его на Portland Invitational. Знаю, он раздражен, что я не обратил на него внимания, и не понимаю, чему Джон удивляется. Если я не сделал этого у него дома, не уверен, почему он решил, что я сделаю это на публике.