Есть Натали, но мы не самые близкие подруги. Не потому, что мы не ладим, — мы ладим, — но она занята. С ее модельной карьерой, подготовкой к свадьбе и всем, что происходит у меня, мы мало общаемся.
— Хочешь рассказать, что произошло?
Я ушла после Лэндона и пришла в «Бэнни», потому что не хотела оставаться одна. Знала, что Эл будет здесь, и, несмотря на пятницу, у них обычно не людно. Она не знает, что случилось, или что мои родители неожиданно объявились.
Полагаю, Эл думает, что Лэндон в чем-то виноват, потому что никогда не видела меня плачущей или эмоционально вовлеченной в кого-то, кроме моих родителей.
Поставив кружку, я раздумываю, открыться ли мне или держать все в себе. Ненавижу, когда выгляжу так, будто ною о чем-то, что изначально не должно было быть проблемой. но, когда встречаю ее мягкие карие глаза, и она улыбается с таким теплом и участием, я срываюсь, больше не в силах держать себя в руках.
К концу рассказа я вываливаю все, словно треснувшая дамба, потому что вместе со словами горячие слезы потоком льются по щекам.
— Прости. Я знаю, это так глупо. Рыдать из-за такого, — яростно вытираю щеки, промочив рукава худи, потому что слезы все не останавливаются.
С тех пор как расплакалась перед Лэндоном, кажется, я только и делаю, что плачу.
— Это не глупо, — она выскальзывает из своего сиденья, садится рядом и обнимает меня. — Если ты похожа на меня, объятия — это последнее, чего тебе хочется, потому что от них плакать хочется еще сильнее, но мне кажется, тебе это нужно, и если не обниму тебя, то расплачусь сама.
Слезы льются снова, но уже не так обильно, как прежде.
— Да, но ты права. Мне правда это было нужно, — спустя мгновение прихожу в себя и отстраняюсь, но она молчит. — О чем ты думаешь?
— Ни о чем.
— Ты никогда не держишь мысли при себе.
— Знаю, но я учусь не лезть с непрошеными советами. После всей этой истории с Сесилией я предпочитаю помалкивать.
— Я хочу, чтобы ты сказала, потому что сама не справляюсь.
Эл колеблется.
— Ты уверена?
Я киваю.
Она перекидывает свою косу через плечо и теребит ее кончики.
— Я понимаю, почему ты обижена на Лэндона, но думаю, он поступил так, как должен был, — она опускает руки и разворачивается ко мне. В ее глазах плещется противоречие и неуверенность, но Эл вздыхает, и на губах появляется горькая улыбка.
— Знаю, это дерьмово, но иногда правда ранит, и, мне кажется, она тебе была нужна. С момента нашей встречи они только тем и занимались, что принижали тебя и контролировали каждый аспект жизни. А ты только и делала, что терпела, потому что отчаянно хочешь их одобрения, и я просто не могу понять — зачем? Когда они только и делают, что унижают тебя и обесценивают чувства. Они заставляют тебя чувствовать себя дерьмом за то, что ты их дочь, а ты лишь пыталась соответствовать их нелепым ожиданиям. Ты сделала больше, чем они просили, и им все еще мало. Думаю, им всегда будет мало. Ты посещаешь занятия для карьеры, которую не хочешь, следуешь плану, который неинтересен, преуменьшаешь свои чувства и извиняешься, потому что они заставили поверить, что ты избалована и неблагодарна, хотя ты полная противоположность. Да, у тебя есть привилегии, но это не значит, что ты не сталкиваешься с трудностями. И добавлю: ты сама наняла Лэндона, человека, которого всей душой ненавидела, лишь бы сдать матанализ. Ты сделала так много, и этого все равно недостаточно.
Что-то тяжелое сжимает грудь, но ее следующие слова причиняют боль.
— Они говорят, что приехали, потому что ты плохо себя чувствовала, но почему они ждали целую неделю? Если бы они так беспокоились, почему не приехали раньше? И знаю, что они работают, но почему не закидали тебя сообщениями? Ни одного звонка или смс, чтобы спросить, как ты. Такое ощущение, что они наказывали тебя за то, что не приехала на День Благодарения, потому что они любят это делать. Наказывать, чтобы ты чувствовала себя виноватой.
Я шмыгаю носом, слезы снова наворачиваются на глаза, затуманивая зрение.
— Не подумай, что я оправдываю Лэндона, но иногда нам нужна жесткая любовь.
Я опускаю локти на стол, закрывая лицо ладонями.
— Я ужасна.
— Нет, ты не ужасна. Не говори так, — Эл трет мне спину, убирая волосы за ухо.
— Ужасна. Я закрылась. Я не думала. Я просто выместила все на нем, как тогда, когда врезалась в его машину. Ничего не сказала, когда они унижали его или не могли выговорить его имя. Я так себя ненавижу.