Почему я плачу? Со мной такого никогда не случалось, и уж точно не на ее глазах.
— Эй, — тихо говорит Джулианна, подходит ко мне и обвивает руками, обнимая так крепко, словно от этого зависит ее жизнь. Держит меня, будто видит, что я тону.
Может так и есть, потому что я разваливаюсь на части прямо перед ней. Клянусь, я пытаюсь держаться, но мысли и слезы не прекращают свой бесконечный вихрь.
— Они ушли, и я подумал, что ты тоже уходишь. Думал, что я тебе не нужен, потому что мне нечего предложить. Мне нечего было предложить им. Я не был достаточно хорош, чтобы Джон захотел оставить меня. Я проигрывал алкоголю, потому что мама любила его больше, чем меня. Я видел, как это стало всей ее жизнью и забрало ее тоже. Я был рядом, когда она умирала... Я умолял ее остаться. Я даже торговался со смертью и просил ее забрать меня вместо мамы. Но это, очевидно, не сработало, раз я здесь, с тобой. Может, и тебя я тоже не заслуживаю. Может, заслуживаю того, чтобы быть одиноким. Так что, если ты не хочешь быть со мной — просто скажи, не оставайся из жалости. Не оставайся, если не хочешь, потому что я — сплошное разочарование. Я чертовски сломан, и я...
— Я никуда не ухожу. Я здесь. Я никуда не уйду, Лэндон, — Джулианна всхлипывает и гладит меня ладонью по спине, успокаивая напряжение, что поселилось во мне. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Жаль, что тебе довелось это пережить. Мне так жаль, Лэндон, и, пожалуйста, не думай, что я с тобой или говорю это из жалости. Я просто хочу, чтобы ты знал: будь у меня возможность, я бы забрала всю эту боль. Будь моя воля, я бы сделала так, чтобы тебе никогда не пришлось через это проходить. Знаю, что никогда не смогу, но я хочу, чтобы ты знал — я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы ты чувствовал, насколько ты достаточен, насколько нужен и желанен, и насколько ты любим, потому что я люблю тебя.
Я отстраняюсь, но Джулианна не отпускает. Ее стеклянные глаза расширяются, и сапфир радужек кажется электрическим, гипнотизируя меня. Ее губы расплываются в улыбку, от которой захватывает дух, а все лицо светится.
Я повторяю слова в голове, но они звучат отдаленно.
— Что? — почти бездыханно выдыхаю я, пока она рукой вытирает мои щеки.
— Я люблю тебя и все твои части. Хаотичные, сломанные — я люблю их все. Ничто в тебе не заставит это сильное и огромное чувство исчезнуть. И мне правда не хочется тебя огорчать, но ты с мной на всю жизнь. Делай с этой информацией что хочешь, но я никуда не денусь, потому что люблю тебя. Так что мы с тобой будем вместе все чинить.
Слова наконец доходят до моего мозга и чуть не сбивают с ног. Я перегружен всем этим, но в хорошем смысле. И все же мозг хочет саботировать этот момент, потому что он чувствуется как один из тех «слишком хорошо, чтобы быть правдой».
Поэтому я даю ей шанс, лазейку.
— У меня куча проблем. Я работаю с ними на терапии, но их действительно много. Ты правда хочешь с этим возиться, Джулианна?
— Ты видел меня в худшие моменты и остался. Я хочу быть рядом с тобой. Ты прошел через многое, но это не значит, что не заслуживаешь любви или отношений. Я хочу пройти через это вместе с тобой. Пожалуйста, позволь мне.
В голове буйствует столько эмоций, которых у меня не было годами.
— Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена.
Я притягиваю ее к себе, обвиваю руками, и кажется, будто дышу впервые.
— Ты любишь меня?
— Люблю, — говорит она у меня в грудь. — Может, это слишком быстро, но я абсолютно уверена.
— Я люблю тебя.
Эти слова звучат так непривычно, слетая с моих губ, но они ощущаются такими правильными. Прямо как все, что связано с Джулианной.
Целую ее в лоб, беру за шею и слегка запрокидываю ее голову.
— Я не думаю, что время должно или может определять, когда человек понимает. Есть люди, которых я знаю всю жизнь, и никто из них не заставлял меня чувствовать то, что чувствую с тобой, за такое короткое время, — я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Я так поглощен тобой, занят самой мыслью, что ты существуешь, что стоишь передо мной, что попросту забываю дышать. Иногда я зависаю, думая о тебе, потому что знать тебя кажется нереальным. Знаешь, сначала я думал, что что-то подстроило нашу встречу, но теперь уверен — мы всегда были связаны.
Джулианна моргает глазами, полными слез.
— Как ты можешь говорить, что не умеешь подбирать слова? Лэн, это самая милая вещь, которую мне кто-либо говорил.