Смех за дверью вырывает из раздумий, я скольжу в свою комнату, хватаю нужные вещи и ухожу.
Как я и ожидал Коул стоит перед моей машиной, пальцы скользят по капоту, в другой руке у него банка пива.
Я видел, как он разглядывал мою тачку несколько раз — иногда у университета, иногда здесь, на вечеринках.
Гнев поднимается в груди и почти затмевает все чувства. Мне приходится сделать шаг назад, разжать сжатые кулаки и глубоко вдохнуть, потому что внезапное желание размозжить ему голову стало слишком сильным. Челюсть ноет от того, как сильно стискиваю зубы, и снова приходится напоминать себе дышать, потому что ярость, бушующая внутри, душит меня.
Прочистив горло, он отступает на шаг и мельком смотрит на меня, но затем резко поворачивается ко мне снова.
— Привет, Лэндон, — Коул лениво улыбается, делая глоток пива. — Я просто разглядывал твою машину. Чертовски красивая. Это карбон?
Слова Джулианны эхом отдаются в голове, возвращая к реальности и напоминая, зачем я это затеял.
— Ага, карбон.
— Обалдеть, какая чистая. Ты купил ее такой или делал под заказ?
Следующие несколько минут Коул задает вопросы, и я на все отвечаю, пока не спрашивает то, чего я ждал больше всего.
— Наверное, прошу слишком многого, но... можно мне за руль? Хотя бы на пять минут? Или на две?
— Умеешь на механике? — спрашиваю я, и он жадно кивает.
— Умею.
— Ладно, — соглашаюсь, открывая водительскую дверь и забрасывая свою сумку на заднее сиденье. — Можешь покататься и подольше, если хочешь. Я знаю одно место.
Его глаза загораются, он допивает пиво и швыряет банку на газон. Коул замечает, что я слежу за ней.
— Клянусь, это всего лишь одна.
— Садись. Сначала я поведу.
Коул мгновенно занимает пассажирское место, и следующие тридцать минут задает самые бестолковые вопросы. Началось с моей машины, но потом перешло на баскетбол, а теперь на какую-то случайную ерунду.
— Мы довольно далеко уезжаем, — он смотрит в окно. Кругом только бесконечная дорога и кукурузные поля справа и слева.
— В кампусе нормально не погоняешь. Там слишком людно, не прочувствуешь машину.
Он кивает, покупаясь на мою тупую ложь, и продолжает нести чушь, а затем замолкает. Словно решает, стоит ли говорить то, о чем думает.
Я кошусь на него.
— Что?
— А у тебя что с Джулианной?
Я достаю телефон и нажимаю запись. К счастью, Северная Каролина — один из тех штатов, где можно записывать кого-то без его согласия. Я провел исследование.
Пожимаю плечами, равнодушно похмыкивая.
— Ничего. Она живет с моими лучшими друзьями.
Краем глаза я вижу, как он усмехается.
— Ага.
— А что? Ты интересуешься?
Коул ерзает на сиденье, постукивая пальцами по дверце.
— То есть, между вами ничего нет?
Мои руки сжимают руль.
— Она горячая штучка, но нет, действуй.
— Сомневаюсь, что она мне даст шанс. У нас вышел кое-какой инцидент, который Джулианна, похоже, не может забыть, — он усмехается. — Это случилось два года назад, а она все еще ревет по этому поводу. Это был несчастный случай.
Пульс учащается, в глазах краснеет, но я изо всех сил стараюсь сохранить беззаботный тон.
— Несчастный случай? Что случилось?
Чувствую, как его взгляд жжет меня сбоку — вероятно, решает, что стоит говорить, а что нет. Коул хихикает и проводит пальцами по своим светлым волосам.
— Да вообще ничего. Она просто сука, которая любит драматизировать... — он замолкает, делает паузу, но продолжает. — Ей было «нехорошо», — парень саркастически показывает кавычки в воздухе. — Так что я, пытаясь быть хорошим парнем, отвел ее в свою комнату, чтобы помочь.
Мое тело вибрирует от ярости.
— Нехорошо?
— Ага, ну ты понимаешь...
— Не понимаю. Мы же свои.
— Мы свои, да?
— Не стал бы пускать тебя за руль своей машины, если бы мы были не свои.
— Верно, верно, — он смеется. — Ничего не случилось, клянусь, но она ведет себя так, будто я ее изнасиловал. Клянусь, я думал, она этого хочет. Если бы видел, как Джулианна была одета, ты бы понял. Она еще и такие знаки подавала, так что подумал, что ее «плохое самочувствие» — это такой способ сказать, что хочет меня. Иначе зачем бы ей подниматься со мной наверх? Я же не виноват тут, да?
Мое дыхание стало прерывистым, тело похолодело, потому что уже не просто в ярости. Я чертовски взбешен. Я правда могу прикончить его прямо сейчас. Могу легко покончить со всем. Прямо здесь, и никто не узнает.