— Он не признался, да?
Его тело напрягается, каждый мускул застывает, и, когда чувствую, как его ровный сердечный ритм ускоряется, у меня в животе все обрывается.
— Он признался.
Я привстаю, чувствуя легкую клаустрофобию и жар.
— Любовь, я здесь, — говорит Лэндон, прислоняется к изголовью кровати и усаживает меня сверху, чтобы сидела, оседлав его.
Я обмякаю, опуская голову ему на плечо.
— Не думаю, что смогу это услышать, — слабо бормочу я. — По крайней мере, не сейчас.
Он ласкает мою спину, выводит мягкие круги и кладет подбородок мне на голову.
— Это нормально. Когда будешь готова. А если не захочешь — это тоже нормально, но я не хочу, чтобы ты забывала: ты очень смелая, хорошо?
— Хорошо, — я сосредотачиваюсь на биении его сердца, считаю удары до двадцати и начинаю снова, пока собственное не перестает колотиться, словно готово взорваться. — Это было быстро. Как тебе удалось это сделать?
— Никак. Он сам начал говорить, а я просто подначивал, но думаю, парень и так бы все рассказал, потому что искал одобрения. Наверное, думал, что, если изложит свою версию, я соглашусь с ним, поддержу и оправдаю все, что тот сделал, — его сердечный ритм учащается, а голос становится похож на бензин, когда Лэндон произносит следующие слова, они обжигают мою кожу. — Я мог прикончить его. Я хотел этого. Я реально, черт возьми, хотел.
— Он этого не стоит, но ты же не...
— Ты стоишь, но нет, я ничего ему не сделал. Разве что сломал нос, — в его голосе слышно удовлетворение, но сквозит и ярость. — Не буду врать, секунду я об этом думал. Моя нога была у него на горле.
Его признание шокирует, и я отстраняюсь, смотря на него.
— Ты серьезно?
— Ага, но я не смог этого сделать. Мысль о том, что кто-то может попытаться к тебе подкатить, пока я буду за решеткой, остановила меня.
Я ухмыляюсь, несмотря на суровость его тона.
— Этого никогда не случится. Я бы ни за что не дала им ни шанса.
Лэндон улыбается, но улыбка не достигает глаз, и он берет меня за шею.
— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Мне так жаль, что он так с тобой поступил.
Боль в его голосе пронзает мое сердце.
— Мне тоже... но я благодарна, что в ту ночь наткнулась именно на тебя. Знаю, ты не был обязан, но позаботился обо мне, и я буду вечно тебе благодарна.
— Жаль, что я не знал. Жаль, что я не мог...
— Ты был рядом после, и это все, что важно, — я беру его руку со своей шеи и переплетаю наши пальцы.
Но мои слова, кажется, не смягчают его дискомфорта, потому что Лэндон смотрит на меня с мукой. Как будто ему еще есть, что сказать, чем он не поделился.
— Там есть еще что-то, да?
Его губы сжимаются в тугую ниточку. Долгое мгновение он смотрит на меня, и тишина становится такой густой, но такой хрупкой, что ее можно разрезать ножом.
— Я знаю, кто подсыпал тебе что-то в напиток в ту ночь.
Я задерживаю дыхание и киваю, чтобы он продолжал, потому что не уверена, что смогу вымолвить хоть слово.
— Сиенна.
Я смеюсь, качая головой, потому что это звучит нелепо.
— Это тебе Коул сказал? Потому что я уверена, что он это выдумал, просто чтобы...
Лэндон тяжело вздыхает, потирая затылок.
— Есть доказательства, что это сделала она. Она призналась в смс.
Я отшатываюсь, рот приоткрывается, но мысли путаются и спутываются в клубок. Не могу думать здраво, не то, что вымолвить ни слова, потому что не может этого быть.
— Она не могла этого сделать. Она бы так не поступила. Конечно, мы не в ладах, но Сиенна бы никогда так со мной не поступила. Просто не может быть, Лэндон, — тараторю я, и в голосе слышна паника. — Она бы не сделала такого, да? Мы же были подругами, лучшими... подругами, — мой голос срывается. — Она... она... не сделала бы этого... да?
— Мне так жаль, любимая. Она сделала это, — утешает Лэндон и обнимает. Позволяю ему притянуть мое одеревеневшее тело, чувствуя себя слишком перегруженной, чтобы что-либо делать.
Я опускаю голову ему на плечо, пока воспоминания о Хэллоуине всплывают, как страшный фильм.
— Она изменилась на втором курсе. Мы перестали общаться и тусоваться, но в ночь на Хэллоуин она захотела встретиться. Это было так внезапно, но я не стала задавать вопросов, потому что подумала, что подруга хочет наладить отношения, — меня бросает в холодный пот. — Что было в том сообщении?
Он напрягается.
— Ты уверена, что хочешь знать?
— Ага, — слабо говорю я.
— В ту ночь Коул написал Сиенне и сказал, что видел, как она что-то подсыпала тебе в стакан. Сначала она отрицала, но потом призналась. Он сказал, что не будет болтать, если сможет остаться с тобой наедине.