Я издаю безрадостный смех.
— Так смс-ки поддельные? — последние капли крови отливают с ее лица. — Зачем? — мой голос срывается, и боль, такая сокрушительная, пронзает сердце. Она замирает без движения. — Теперь тебе нечего сказать? Не собираешься опять обвинять меня? Не собираешься говорить, что это был несчастный случай? Что Коул не хотел этого? Что мы просто были пьяны! — я делаю шаг к ней, и Сиенна отскакивает, все еще храня молчание. — Коул запер меня в комнате и собирался изнасиловать, Сиенна! Он трогал меня, целовал! И что ты написала в том сообщении? «Если кто-то спросит, Джулианна сама что-то приняла, слишком много выпила». Это ты сказала, да? — я останавливаюсь прямо перед ней, сжимая кулаки по бокам. — А потом ты пошла веселиться с девчонками, будто я не боролась за свою жизнь! Будто не умоляла его не трогать меня!
Она качает головой.
— Это не...
Я заношу ладонь и бью ее изо всех сил по лицу. Сиенна пошатывается назад, хватается за пылающую щеку и смотрит на меня в шоке.
Я окидываю взглядом остальных девушек.
— Бояться нужно не меня. На вашем месте я бы опасалась принимать от нее напитки или оставлять их рядом с ней, — бросаю на нее ожесточенный взгляд, и она вздрагивает, когда снова поднимаю руку, но я опускаю ее.
— Джулианна, я пр...
— Не извиняйся, если тебе жаль только того, что тебя поймали, — я нарочно толкаю ее плечом, спускаясь по лестнице.
Я бы припомнила ей то, что та сделала с машиной Никки, но Сиенна, наверное, и это отрицать станет. Хотя мне еще многое нужно сказать, сейчас все это кажется бессмысленным.
59
Джулианна
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — Габби всхлипывает, смахивая слезы, прилипшие к ресницам.
Я перевожу взгляд на свою дымящуюся кружку горячего шоколада, проводя ногтем по ремню на изображении привидения. Я улыбаюсь, вспоминая, как Лэндон неожиданно появился, чтобы подарить ее мне.
— Если я увижу Сиенну, драка неминуема, — мрачно заявляет Дейзи.
— Я бы никогда не ударил женщину, но клянусь, она станет исключением. Но по очевидным причинам не могу ударить женщину, однако поддержу тебя на расстоянии, — добавляет Дариус, ставя кулак на кулак Дейзи.
Мы все собрались в гостиной нашей квартиры на «Фриманс» перед тем, как все разъедутся по домам на праздники. Хотя большинство из нас будет в Нью-Йорке на CBS Sports Classic63 для ежегодной студенческой баскетбольной игры.
Я делаю глоток, сдерживая усмешку при виде их серьезных выражений лиц.
— Она не шутит. Она на все сто вступит за тебя в драку, — констатирует Кара.
— А я подключусь, — говорит Эл, сидящая рядом со мной в ярости.
Я наконец рассказала им о Коуле и Сиенне, не все подробности, потому что мне становится тревожно говорить об этом. Я поделилась только тем, о чем, как чувствовала, могу говорить. Это дело также попало в новости, так что все только о нем и говорят в последнее время.
Особенно «Нефильтрованная троица» — они только об этом и хотят говорить. Даже спросили, не хотим ли мы с Лэндоном прийти в их подкаст. Это странно, но, когда люди узнали, что мы раньше ненавидели друг друга, а теперь встречаемся, и что Лэндон — причина поимки Коула, они сказали, что хотят услышать и рассказать нашу историю. Я до сих пор не знаю, как они догадались, что мы не ладили, или почему вообще для них важны, но, похоже, мы всех захватили в оборот.
Теперь я понимаю, что чувствовали Лола и Ти Джей, когда начали встречаться в прошлом году.
— Она не стоит того. Обещаю, — я не воспринимаю насилие легкомысленно и никогда бы не поощряла его, но приятно слышать, как сильно они обо мне заботятся. Хотя они всегда давали это понять, я просто не обращала внимания. Из-за проблем с Сиенной я держала дистанцию, потому что боялась и не хотела повторения. — Она и так уже сталкивается с последствиями.
Прошло две недели с тех пор, как Коул признался, а я столкнулась с Сиенной. И две недели с моего визита в полицию.
Потребовалось много уговоров со стороны Лэндона, чтобы я наконец решилась пойти.
Беспокойство проистекало из того, будет ли полиции вообще дело и поверят ли мне. Прошло два года, и даже с доказательствами я не была уверена, что их будет достаточно.
После того как рассказала им все, я почувствовала, будто с меня сняли кандалы, к которым была прикована. Единственная печальная часть в том, чтобы заговорить, — это услышать, что я была не первой, кто заявил на Коула. Полиция не могла рассказать все, но они сказали, что я была не первой, но первой, у кого были доказательства.