Он замолкает, натягивая футболку, на его лице недоумение.
— Ты уверена? Габриэлла Альварес?
Я хихикаю от изумления в его голосе.
— Да. Я хотела спросить ее, но она бы сама рассказала, если бы хотела, правда? Не думаю, что даже Полли знает, что Габби с кем-то встречается. А может, и нет. Может, мне просто кажется.
— Есть только один способ выяснить, — он хватает с тумбочки банку с деньгами и сует мне.
Я поднимаю брови.
— Сейчас?
Он садится на край кровати и кивает.
— К Рождеству она, вероятно, уже исчезнет.
Я чуть не смеюсь.
— Любопытство взяло верх?
— Мы же про Габби говорим. Она взрослая, может делать что хочет, но это так на нее не похоже. Она только и твердит о том, чтобы найти «того самого» и уплыть с ним в закат.
Из меня вырывается смешок от его ровного, бесстрастного тона.
— Не хочешь сам вручить?
Лэндон хмурит брови, губы поджаты в прямую линию.
— Я не смогу увидеть. Наша разница в росте мне помешает. И она расплачется.
Вот этого последнего мне и было достаточно. Рост помешает ему разглядеть шею Габби, но я знаю: если расплачется, а она расплачется, он будет чувствовать себя неловко. Все будут там, все будут на него смотреть, и если ему придется ее утешать, то будет чувствовать себя не в своей тарелке.
Лэндон до сих пор считает, что не умеет подбирать слова, сколько бы я его ни уверяла в обратном. Но знаю, что однажды, со временем и терпением, он поймет.
Я улыбаюсь, беру его лицо в ладони.
— Не волнуйся, я сама.
Лэндон хватает мою руку и целует костяшки пальцев, и на мгновение мы растворяемся в тишине и в обществе друг друга. Но приятный миг прерывается, когда из гостиной доносится рождественская музыка.
Прежде чем успеваю спрыгнуть с кровати, Лэндон останавливает меня.
— Я видел, что «Ровер» вернулся.
Я вздыхаю, распуская волосы из пучка, в который они были собраны. Для меня это стало шоком, когда его доставили несколько часов назад. Ни предупреждения, ни звонка, ни смс ни от мамы, ни от папы, просто: «Распишитесь здесь. С Рождеством».
— И это тоже, — я киваю в сторону коробок в углу комнаты. Их вернули сегодня без предупреждения. — Я знаю, что они делают. Они хотят, чтобы я вернулась домой. Они даже прислали подарки на День Рождения и Рождество, а в них открытку, где сказано, что они ничего назад не хотят и не примут.
Мой день рождения через пять дней, а сразу за ним Рождество. Я ожидала, что они ничего не сделают, раз мы не общались, но ошибалась. Они прислали подарки, много, и эту открытку.
Его лицо озаряется чем-то осторожным.
— Ты вернешься?
Я переплетаю наши пальцы.
— Не буду врать, мне от этого немного грустно. Еще не так давно я бы, не раздумывая, вернулась, но теперь знаю, что возвращение сведет на нет всю работу, которую я проделала над собой, — делаю паузу, размышляя о последних двух неделях и обо всем, что пережила без них. — Знаешь, когда несколько дней назад сдавала тест по матанализу, я не переживала, что папа расстроится, если не получу высший бал. Думала только о том, что мне нужно набрать больше девяноста пяти, чтобы мне разрешили водить твою машину.
Это смягчает смятение в его взгляде, а на губах появляется легкая улыбка.
— Я знаю, что все равно буду чувствовать вину за то, что не поехала домой, потому что чувствую ее сейчас. И тем более, потому что не думаю, что хочу возвращаться когда-либо, — боль в груди возвращается, но Лэндон сжимает мою руку, и она слабеет. — Но я знаю, что так будет лучше, потому что от взгляда на эти коробки у меня не должно сосать под ложечкой. Я никуда не поеду. Ничего не могу поделать с подарками, если они не хотят их назад, но я не буду зацикливаться на том, что мне неподвластно.
На его лице мелькает гордая улыбка, и он обнимает меня.
— Если ты сейчас не отстанешь, я буду некрасиво реветь, — я сглатываю ком в горле. — И тогда мне придется врать всем, а Эл придется порезать тебе шины.
— Она порежет мне шины за то, что я, по ее мнению, тебя обидел? — переспрашивает Лэндон, забавно отодвигаясь.
— Она, наверное, сделает и похуже, но начнет с этого.
Он ворчливо мычит.
— Справедливо. Она хорошая подруга, но я обещаю, этого никогда не случится.
— Я знаю, — отвечаю я и целую его, но быстро отстраняюсь, прежде чем это перерастет во второй раунд. Должно быть, он думал о том же, потому что уже на ногах и направляет меня обратно в гостиную.