Я смотрю на них мгновение, думая о том, как сильно когда-то хотел быть тем, кто сидит рядом с ним. Сколько раз я отчаянно хотел быть частью его жизни. Как сильно скучал и нуждался в нем. Как завидовал, потому что был недостаточно хорош, чтобы он остался, или достаточно важен, чтобы тот сдержал свое обещание вернуться за мной.
Но все это было давным-давно, потому что сейчас, сидя здесь и глядя на них обоих, там, где обычно гнездились боль и гнев, я не чувствую ничего.
— Я прощаю тебя и хочу двигаться дальше.
Чувствую, как с моего тела поднимается и исчезает самая тяжелая ноша. Впервые чувствую, что могу дышать. Мне всегда было тяжело, когда находился рядом с ними, но особенно с Джоном. Но теперь петля обиды, что так долго болталась на моей шее, исчезает, словно ее и не было.
Глаза Джона расширяются от недоверия, но выражение его лица сменяется счастьем. Улыбка на его лице самая широкая, что я когда-либо видел.
— Ты не представляешь, как я счастлив слышать это. Я обещаю, между нами все наладится, и...
— Я хочу двигаться дальше, и мне нужно, чтобы и ты двигался дальше.
Его улыбка гаснет, лоб морщится.
— Двигаться дальше? Но я думал, ты хочешь все наладить?
— Пап, я не знаю, чего ты ждешь от Лэндона. Он всегда так делает. Мы только зря время тратим, — говорит Эштон нахмурившись.
Удерживаюсь от спора, потому что он только помешает сказать то, что я должен.
— Хочу. Я хочу все наладить, но мы не сможем, если не поговорим об этом, — он выпрямляется, смотря на меня озадаченно.
— Сын, я не понимаю.
— Все это время я таил обиду, но она была бессмысленной, потому что я ненавидел человека, которого не знаю, — он выглядит удрученным, глаза заволакивает болью, но я по-прежнему не чувствую ничего. — Понимаю, что ты разлюбил маму. Понимаю, что то, что она стала алкоголичкой, — не твоя вина. Она выбрала выпивку, чтобы заглушить свою боль. Она сделала этот выбор. И я понимаю это, правда, но у тебя тоже был выбор — взять меня с собой, и ты не взял. Ты обещал вернуться и не вернулся, и это ранило. Ты решил, что с ней мне будет лучше, потому что тебе нужно было разобраться в себе. Я счастлив за тебя, рад, что ты смог во всем разобраться. Но пока занимался этим, играл в счастливую семью с новой женой, растил чужого сына, родил дочь, — я заботился о маме. Это не была моя работа в семь лет, но я все равно делал это. Не понимал этого, но я справлялся, пока она... пока она не захлебнулась рвотными массами, и я видел, как это происходит.
Эштон замирает, что для него неестественно, глаза мечутся между Джоном и мной, лицо пепельное, брови сведены. Знаю, что он не в курсе всего, потому что Джон хочет оставить прошлое в прошлом. Он ненавидит говорить об этом, и когда говорит, всегда получается смутно. Я знаю, это потому, что Джон хочет притвориться, будто этой части его жизни не существовало. Он не понимает, что я — часть той жизни.
— Но я пригласил тебя не для того, чтобы пережевывать ту часть твоей жизни. Знаю, ты хочешь оставить это позади, и я тоже. Я готов отпустить все. Я готов наконец начать жить, но не смогу этого сделать, если ты будешь продолжать появляться в моей жизни, когда это удобно тебе, и вести себя так, будто прошлого не было.
Джон фыркает, быстро моргая.
— Это неправда. Я так старался быть частью твоей жизни, но ты не позволяешь мне. Я стараюсь, Лэндон. Правда стараюсь.
Я вздыхаю.
— Ты вернулся в мою жизнь только потому, что позвонили и сообщили, что мама умерла. Ты появляешься только тогда, когда я месяцами игнорирую тебя. Или когда мне что-то вручают за достижения. Могу перечислить каждый раз, когда ты появлялся, и ты знаешь, что я смогу. Я выбираю не делать этого, потому что мне просто все равно, Джон. Я готов двигаться дальше, потому что устал, и просто не хочу больше так себя чувствовать, — я выдыхаю, чувствуя истощение. — Не хочу смотреть в зеркало и ненавидеть себя за то, что не был ни для мамы, ни для тебя первым выбором. Так что, пожалуйста, просто отпусти, потому что мне это нужно. Я умоляю тебя, просто двигайся дальше.
Боль искажает его лицо, челюсть сжата, костяшки пальцев побелели.
— Лэндон, пожалуйста, мы можем все исправить...
— Пап, послушай его, — на этот раз вмешивается Эштон, что шокирует меня, потому что это не звучит и не чувствуется враждебно. — Он хочет, чтобы ты отпустил. Послушай его.
— Мы можем не говорить об этом? — умоляет он, глаза сияют отчаянием.
— Нет, я пригласил тебя, потому что готов попрощаться, — я встаю и протягиваю ему руку. — Спасибо, что заставил меня переехать. Это помогло найти себя, и девушку, на которой я однажды планирую жениться.