Он колеблется, но, когда Эштон толкает его локтем, встает и пожимает мою руку.
— Ты уверен?
— Уверен, — я убираю руку обратно, и, после короткой паузы, провожаю их к двери. Джон смотрит на меня в последний раз. Его лицо искажено раскаянием, но, к счастью, ничего не говорит.
Эштон задерживается в дверях. Его рот приоткрыт, глаза вглядываются в мои.
— Извини... увидимся на площадке.
Коротко кивнув, закрываю дверь и громко выдыхаю, наконец чувствуя себя свободным. Позволяю себе насладиться этой свободой лишь секунду, а затем сам выхожу за дверь.
Сегодня у Джулианны день рождения, и я кое-что для нее запланировал.
— Эй, как прошло...
Я обнимаю ее за шею, пальцы вплетаются в золотистые шелковые пряди волос, а губы прижимаются к ее промерзшим губам. Джулианна вздыхает мне в рот, но этот тихий звук тонет в поцелуе. Ее тело приникает к моему, руки обвиваются вокруг талии, а язык исследует мой рот.
Я теряю себя в ней, ощущая привкус шоколада на ее языке, вдыхая сладкий аромат ее духов, чувствуя гладкую кожу. Наслаждаюсь всем этим, но недолго, потому что мы в университетской библиотеке. Здесь есть камеры и охранник, который обходит этажи.
— С днем рождения, Любовь, — хрипло говорю в ее уже согревшиеся губы. — Прости, что опоздал.
— Спасибо, — выдыхает она и смотрит на меня. — Отныне я буду принимать извинения только такими поцелуями. Но не извиняйся. Я ждала недолго.
Я ухмыляюсь, целую в лоб, отпускаю, беру ее руку в свою и веду к лифту.
— Все равно прости. Ненавижу, что не видел тебя весь день, но игра...
Она фыркает со смехом.
— Ты всегда говоришь о баскетболе, как о какой-то помехе.
— В каком-то смысле так и есть, когда я не могу видеть тебя. Жду не дождусь, когда сезон закончится, — ворчу я. Джулианна смеется, будто я пошутил, но говорю серьезно.
— Еще пара месяцев и все закончится. Наслаждайся, потому что это последний раз, когда ты играешь.
Я меняю тему, потому что сегодня ее день, и до его конца остались считанные минуты.
— Хорошо прошел твой день рождения?
— О, это был лучший день. Я попробовала торт «Трес лечес» и... — ее оживленный, певучий голос льется, пока рассказывает мне о своем дне, а мы поднимаемся в лифте до знакомого этажа. Джулианна еще рассказывает, что ей писали родители, но отвечала кратко, потому что чувствовала — разговор закончится их попытками уговорить ее вернуться в Калифорнию.
Знаю, ей все еще грустно, и она чувствует вину из-за этого, но непреклонна в своем решении. Тем более, что все, что они делают — это заваливают подарками в надежде, что она передумает. Это меня бесит. Они не понимают, что Джулианне это не нужно, но я не зацикливаюсь на этом. Я собираюсь потратить всю оставшуюся жизнь на то, чтобы она всегда чувствовала себя в безопасности и любимой.
— Как все прошло с Джоном?
Она — одна из причин, по которой я решил поговорить с ним, как и Рейд. Иначе петля все еще болталась бы на мне, а я бы остался прикованным к тонущему кораблю.
Помимо того, что попросил Джулианну быть моей, окончательное прекращение связи с ним стало одним из лучших решений в моей жизни.
— Хорошо, но давай не будем сейчас об этом, — говорю я, когда мы останавливаемся перед комнатой, где я записываю музыку. — Ты взяла iPad?
Она хлопает по своей сумке.
— А он зачем?
Я не сказал Лоле, для чего он нужен, но я нанял ее, чтобы она создала кое-что в приложении «Прокреэйт», потому что она чертовски талантлива. Если бы не Лола, у меня бы не получилось так, как я задумал.
— Есть кое-что особенное, чем я хочу с тобой поделиться.
Джулианна
Я скольжу взглядом по комнате, замечаю у стены пианино и гитару, по-видимрму принадлежащую Лэндону.
Он стоит передо мной и кажется нервным.
— Помнишь, ты говорила, что тебе интересно, кто такой Хаптик? Хотела знать, как он выглядит? Интересовалась, почему он сейчас выбирает такие песни?
У меня горят щеки.
— Да, но я уважаю его право на приватность, так что ничего, если так и не узнаю.
Лэндон усмехается, шумно выдыхая.
— Если речь о тебе, он не будет против.
— Сомневаюсь.
Лэндон улыбается и берет мое лицо в ладони. Его глаза впиваются в мои.
— А что, если я скажу тебе, что он здесь?
У меня замирает сердце.
— Здесь? Этого не может быть. Он скрывается и... и... — я отступаю назад, взгляд мечется от инструментов к Лэндону, который смотрит на меня так, будто знает что-то, чего не знаю я. — Он здесь? Где?