— Стоит прямо перед тобой, вообще-то.
Я смеюсь, качая головой.
— Я люблю тебя и твою готовность показывать, как заботишься обо м...
— Джулианна, разве я вру?
— Если только это не необходимо, но... — остальные слова застревают у меня в горле. — Не может быть. Скажи, что ты шутишь? Лэндон, пожалуйста, не шути со мной сейчас.
— С днем рождения, моя любовь, — нежно говорит он.
Я отступаю, когда он делает шаг вперед. Качаю головой в неверии, потому что не может быть, чтобы Лэндон Тейлор — мой парень — и есть Хаптик.
Но когда действительно смотрю на него, впитывая серьезное выражение лица, я понимаю, что он говорит на все сто процентов правду. Не то чтобы Лэндон когда-либо врал мне, но все это кажется нереальным.
Боже мой!
— Боже мой, боже мой, боже... — повторяю я, изо всех сил пытаясь обуздать американские горки эмоций, что бесятся в голове. Но они не что иное, как мешанина из возбуждения, растерянности, вопросов и еще раз возбуждения.
Я прикрываю рот рукой, отступаю еще на шаг, прежде чем окончательно порвет прямо перед ним, но, когда мой взгляд снова цепляется за его гитару, меня окончательно прорвало.
— Все это время это был ты! — я задыхаюсь, тараща глаза. — Это был ты. Все это время это был ты. Боже мой! Господи, ты — это он! Он — это ты! Я встречаюсь с Хаптиком! Мой парень — это Хаптик! Это неправда, — слова вылетают из моего рта пулеметной очередью. Уверена, они не имеют смысла, но мне плевать.
Лэндон оглушительно смеется — нет, это не просто смешок. Он запрокидывает голову, и из его губ вырывается сердечный, никогда ранее мной не слышанный хохот. Я потрясена тем, как беззаботно он выглядит, и восхищена, поглощена тем, как прекрасно это звучит.
Пока Лэндон снова не оказывается передо мной и не обнимает.
— Теперь ты знаешь, откуда берутся все мои деньги.
— Боже, — это все, что могу выжать, борясь с собой и будучи слишком ошеломленной, чтобы думать здраво. — Так все это время... это был... ты? Боже мой, — я дышу прерывисто. — Почему ты решил мне рассказать?
— Надеялся увидеть, как тебя прорвет, — на его губах играет самодовольная ухмылка, но через секунду она смягчается. — У тебя день рождения. Я хотел сделать что-то особенное, поделиться тем, что дает мне ощущение свободы, с тем, кто заставляет чувствовать абсолютно, черт возьми, все.
Мое сердце колотится с частотой, в возможности которой я не была уверена.
— Со мной? — я истерично хихикаю.
— С тобой, но если тебе нужно, чтобы я был конкретнее. Моя муза, мое вдохновение, мой катализатор.
У меня перехватывает дыхание, словно не могу подобрать слов, но тут до меня доходит. Песня «Amen» — и, должно быть, это написано у меня на лице, потому что он сглатывает и отводит взгляд.
— Я был в очень темном месте. Обещаю, отвечу на все твои вопросы, но сейчас просто хочу праздновать с тобой.
— Мы поговорим об этом, когда ты будешь готов, — я улыбаюсь ему. — Погоди, ты пел на испанском? Я не знала, что ты говоришь на других языках.
— Вообще-то, на пяти.
Я таращусь на него.
— Все. Я действительно меняю твое имя на «принцесса», — он смеется, и ямочки прорезают его щеки.
— Я кое-что написал для тебя.
Меня снова захлестывает дурацкий восторг, не могу усидеть на месте. Я практически подпрыгиваю на месте.
Боже мой, успокойся. Держи лицо.
— Для меня? — я пищу и прочищаю горло. — Ты написал что-то для меня? — тело вибрирует от возбуждения.
— Ага, и, если ты зайдешь в приложение Procreate, найдешь папку со всеми песнями, которые я сочинил, и цветами, которые вижу, когда слышу их. Только не рассказывай Лоле, потому что она помогла это сделать, так как я не знал как.
Я быстро захожу в приложение и кликаю на папку. Первая песня называется «Clarity», за ней следуют другие.
— Лэндон, — говорю я, задыхаясь. Когда нажимаю на название, вихрь из синего и белого медленно движется. Они кружатся, смешиваются, иногда разделяются, но в конце концов сходятся снова.
— Ого. Это ты видишь? Это завораживает.
— Каждый раз, когда ты говоришь, я вижу именно это, — тихо говорит он.
Я резко поднимаю голову и смотрю на него в восхищении. Глаза застилают слезы, в носу щиплет.
— Ты хочешь сказать, мой голос вдохновил на эту песню?
— Немного, да, но на самом деле она о ясности, которую ты принесла в мою жизнь, — говорит Лэндон и заключает меня в объятия, его глаза — самого светлого оттенка серого, что я когда-либо видела, а на лице танцует самая нежная улыбка. — Спасибо, что помогла мне снова увидеть свет.