Я прикусываю дрожащую губу, но он большим пальцем высвобождает ее. Лэндон наклоняется и касается моих губ своими.
По телу разлетаются фейерверки, каждый дюйм ощущается теплым и опьяненным.
— Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя в безопасности в темноте. Я так счастлива называть тебя своим домом.
Эпилог
Лэндон
Шесть лет спустя
— Нам нужно вести себя очень тихо, хорошо? — шепчу я, поднося указательный палец к губам.
Моя четырехлетняя Женевьевa подносит ручку ко рту, пытаясь подавить смешок. Но он все равно просачивается сквозь ее растопыренные пальцы и звенит в тишине кухни.
— Прости, папа, это так трудно, — Ви снова хихикает, ямочки на щечках становятся еще глубже, а маленькие плечики трясутся от новой попытки сдержаться.
В моем сознании танцуют лучи золотисто-желтого цвета, они сияют и переливаются, кружась под звук ее голоса.
— Иди сюда, — я улыбаюсь, подавляя собственный смех, поднимаю ее и усаживаю на столешницу. — Мы просто сделаем все, что в наших силах, ладно? Мамочка должна выспаться как следует.
— А Дед Мороз принесет его сегодня? — она пытается говорить шепотом, но с каждым словом голос становится громче, а искорки в ее лучистых голубых глазах разгораются ярче. — Я написала его в своем письме.
Джулианна ждет нашего второго ребенка, и в прошлом месяце мы узнали пол. С тех пор, как мы сказали Ви, она с нетерпением ждет, когда же он появится на свет. Она даже велела Джулианне добавить братика в ее рождественский список, потому что знает — Дед Мороз творит чудеса.
Она такая драгоценная, что я не могу удержаться и целую ее в лоб. Я бы осыпал ее поцелуями, но она не в восторге от моей бороды.
Ненавижу врать ей, но и не могу сказать, что Деда Мороза не существует. Нет смысла лгать, ведь она вырастет, и сама узнает правду. Я не могу это рационально объяснить или оправдать, несмотря на все разговоры Джулианны и остальных о магии воображения и прочем.
Мне говорят, что слишком много заморачиваюсь. Простите, что не хочу разочаровывать нашу дочь. К моему огорчению, Джулианна говорит, что мы разберемся с этим, когда придет время, а пока надо позволить ей верить.
— Прости, Ангел, но для Деда Мороза еще слишком рано, чтобы принести его, — я убираю прядь ее черных волос с лица.
Ее нижняя губа надувается, глаза заволакивает грусть.
— Но, папа, я написала его в письме.
— Я знаю, но он появится только через четыре месяца, — я беру ее волосы и щекочу ей нос кончиками.
Она смеется, морща носик, и искорки в глазах возвращаются.
— Обещаешь?
— Обещаю, Ангел, — снова целую ее в лоб. — А теперь давай приготовим завтрак, пока мама не проснулась, а потом откроем подарки.
Ви в приподнятом настроении болтает ножками, все ее маленькое тело трепещет от энергии.
— Не могу дождаться, когда я покажу мамочке ее подарок.
Я упираюсь языком в щеку, разглядывая ее потрясающий «почерк». Ви решила, что будет хорошей идеей разрисовать себе руки и шею маркером в подарок Джулианне.
— О, я уверен, ей понравится, — я нежно щипаю ее за щечку. — Так что будем готовить, блинчики или вафли?
— Блинчики, и еще нам нужен бекон с большим-большим количеством сиропа, — оживленно отвечает она.
— Отличный выбор. Я как раз об этом же подумал, — я ставлю ее на пол, и она тут же хватает миску и все, до чего может дотянуться.
Мы стоим бок о бок — ну, я готовлю, а она помогает, как умеет, но на полпути дочка не выдерживает и бежит к рождественской елке. Садится перед ней и напевает «Jingle Bell Rock» или то, что, как я предполагаю, должно быть похоже на эту песню.
— Доброе утро, — сонный голос жены отвлекает меня от Ви.
Она сражает наповал. Ее окружает сияние, похожее на ореол, и она выглядит так же ослепительно, как всегда. Говорят, это из-за беременности, но дело в том, что Джулианна всегда была такой сияющей.
Шесть лет прошло, а я все не могу привыкнуть к мысли, что мы делим жизнь вместе. Что она моя, согласилась выйти за меня и родить наших детей. Черт, я никогда не смогу с этим смириться, потому что до нее не думал, что заслуживаю такой жизни.
— Доброе утро, Любовь, ты хорошо поспала? — снимаю последний блинчик с плиты и кладу на тарелку, пока она, не торопясь, подходит ко мне.
— Можешь ты перестать выглядеть так сексуально хоть на минутку? — она стонет и отдаляется, когда я пытаюсь ее обнять.
Я ухмыляюсь, поправляя очки на переносице.
— Я ничего не делаю. И не отдаляйся от меня.