Я пытаюсь отмахнуться от этой навязчивой мысли и вернуться к основной цели, но разум, упрямо, не желает отпускать ее. Я демонстративно скрещиваю руки на груди, и, замечаю, как его взгляд невольно скользит именно туда, поэтому не в силах подавить легкую улыбку, говорю:
— Я не твой тип, но ты все время смотришь на мою грудь.
Улыбка мгновенно сползает с моих губ, и я тут же жалею о только что сказанном. Вероятно, мне следует бы просто развернуться и уйти, сохранив хоть остатки собственного достоинства.
— Мне может нравиться твоя грудь, но это абсолютно ни о чем не говорит, — я едва не поперхнулась собственной слюной, пораженная такой внезапной, обескураживающей прямотой. Заметив, как едва заметно дергается его щека, закатываю глаза — он, конечно же, понимает, что застал меня врасплох, но уверена, что Лэндон говорит это лишь для того, чтобы в очередной раз меня подразнить.
— Понятно.
— Я не лгу. Это бессмысленно, абсолютно ненужно и пустая трата драгоценного времени. Если бы хотел соврать, я бы просто промолчал. У тебя, несомненно, потрясающая грудь. Нет никакого смысла отрицать очевидную правду, — он выдержал короткую, напряженную паузу. — Так почему же ты здесь совсем одна?
Его вопрос, словно ледяной душ, мгновенно вырывает меня из круговорота мыслей, беспощадно возвращая в суровую реальность и напоминая о том, как вообще здесь оказалась. Мне следовало бы остаться дома, уютно зарывшись в плед, но я, к сожалению, пообещала девочкам пойти с ними.
Я пообещала себе, что не позволю Коулу влиять на меня. Но как только столкнулась с ним лицом к лицу, меня словно отбросило назад, в кошмар той ночи, и я застыла, не в силах пошевелиться. Когда он наконец ушел, я действовала на инстинктах, не раздумывая. Точь-в-точь как в ту страшную ночь, я просто пошла прочь, как можно дальше, не смея оглядываться. И шла, пока не наткнулась на Лэндона.
История, похоже, имеет нездоровую склонность к повторениям. Хотя на этот раз я не просто наткнулась на него — Лэндон определенно следовал за мной.
— Джулианна, какого дьявола ты здесь совсем одна?! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?! — меня ошеломляет не столько явное раздражение в его голосе, и даже не то, что он повышает тон. Нет, истинный шок вызывает то, что он, впервые, произнес мое имя.
Сейчас совсем не время зацикливаться на таких пустяках, но за все время нашего знакомства он ни разу не называл меня по имени. Он называл меня «та девушка» пару раз, чаще всего — Голливуд, особенно когда по-настоящему выводила его из себя.
— Эй, — он резко щелкает пальцами перед моим лицом, словно хлыстом, безжалостно вырывая из затяжного, почти наркотического оцепенения. — Ты снова на кайфе?
Хмурю брови, и взгляд мой вспыхивает острым, колючим огнем.
— Нет, я не на кайфе.
Он не ведает, что именно тогда, в ту роковую ночь, его появление стало моим случайным спасением. Он не имеет ни малейшего понятия о произошедшем, и я ни разу не проронила ни слова. Все, что ему известно, — это мое якобы «накачанное» состояние, так как он был убежден, что я добровольно что-то приняла. И я никогда не осмеливалась его поправить.
— Тогда какого черта, Джулианна?! — его гнев, словно взрыв, разлетается в воздухе, а глаза мгновенно застывают, становясь холодными и безжизненными, как полированная сталь.
Собственная раздражение вспыхивает еще ярче, пылая ответным огнем. Я не просила его следить за мной, и, откровенно говоря, мне абсолютно плевать, что он здесь делает.
— Почему ты вообще волнуешься?
— Ты ведь дружишь с моими лучшими друзьями...
— Как видишь, я вполне здорова, — я с размаху провожу рукой по всему телу, будто этот простой жест может служить неопровержимым доказательством моих слов.
Мне отвратительно ощущать себя обузой, и именно это чувство душит сейчас. Тот, кто, как мне кажется, ненавидит меня, оказался здесь, хотя его присутствие здесь совершенно неуместно. Он здесь только потому, что заботится о своих друзьях, и я для него лишь неприятное приложение к их благополучию.
Его взгляд скользит вниз, по моей руке, но не спешит возвращаться. Когда же он наконец поднимается, его лицо — словно высеченное из камня, абсолютно лишенное всяких эмоций.
— Что ты надела? — спрашивает он, его голос звучит непривычно глухо.
Я опускаю взгляд, машинально проверяя, не испачкалось ли что-нибудь. Вижу себя — точно такой же, как и в тот момент, когда вышла из комнаты. Черный топ с изящными рюшами, завязанный сзади, облегающие черные кожаные брюки и высокие каблуки. Губы насыщенного вишневого цвета, волосы аккуратно собраны в высокий хвост.