— Отпусти.
Это все, что могу выдавить, и он мгновенно отпускает руку. Но не это меня поражает. Хотя, честно говоря, удивительно, что мне понадобилось так мало слов. Меня ошеломляет то, что он по-прежнему держит мою сумку.
— Ты чуть не уронила ее. Считай это моим добрым делом года.
Я фыркаю, выхватывая сумку из его протянутой руки.
— Доброе дело года?
— Я не дал ей упасть, хотя вполне мог.
Приятно осознавать, что он не поддается тому странному состоянию, в котором я нахожусь. Не то чтобы я сама под влиянием — нет, конечно же, нет.
— Спасибо, — я отвожу взгляд, и внутри меня смешивается столько чувств и какая-то звенящая пустота одновременно.
— Так что, уходим или остаемся?
Его вопрос ошеломляет меня. Я ожидала, что он будет настойчиво уговаривать меня зайти внутрь, напирая на необходимость.
Мне следует пойти, но что, если я снова столкнусь с Коулом? Я выдыхаю дрожащим, прерывистым воздухом.
— Остаемся. Но не смей потом жаловаться и умолять меня вернуться внутрь, потому что тебе кажется, что ты что-то пропускаешь.
Он лишь приподнял брови.
— Что же я могу пропустить?
— Все то безудержное веселье, которое предлагает «Ликвид», — саркастично парировала я.
— Ты делаешь мне одолжение.
Я не спрашиваю, что именно он имеет в виду. В наступившей тишине Лэндон прислоняется к одной стороне кирпичной стены, а я к другой, словно две тени, застывшие в ожидании.
9
Лэндон
Мой телефон, словно разбуженный зверь, начал вибрировать в кармане, и когда достаю его, перед глазами появляется целый каскад сообщений от друзей.
Полли: Джаг сказал, что ты с Джулс? Если это правда, лучше не веди себя как полный придурок!
Габби: Пожалуйста, будь добр к ней.
Джаггер: Мне пришлось сказать, они очень настойчиво спрашивали.
Закатив глаза, пролистываю этот безумный поток сообщений, и тут же приходят новые, одно за другим.
Конечно, я не самый милый человек на свете, но и далеко не самый худший. Мог бы, пожалуй, черкануть им пару строк, чтобы они знали, где мы находимся, но один взгляд на Голливуд — и я решаю оставить эту информацию при себе. Ее взгляд опущен вниз, она что-то крутит под каблуком — скорее всего, какой-то неприметный камешек, забытый асфальтом.
Не знаю, зачем она здесь, и, откровенно говоря, мне все равно. У нас, безусловно, есть глубокие разногласия, но я не собираюсь оставлять ее одну в этом месте, где любой мог бы воспользоваться ее уязвимостью.
Я: Я веду себя прилично.
Полли: Прилично? Ты вообще знаешь, что это значит?
Полли: Где вы? Мы встретимся там, где ты скажешь.
Габби: С Джулс все в порядке?
Джаггер: Серьезно, все ли у вас хорошо? Ты мне нужен живой в этом сезоне, а Джулс просто нужно оставаться в живых.
Полли: Лучше будь хорошим, или я тебе устрою! Не шучу. Она — наша подруга, так что будь добр к ней, или Рокси получит по заслугам!
Я снова невольно бросаю на нее взгляд. Она все так же стоит, поникнув, только теперь мое внимание, предательски, привлекает ее пышный бюст.
Стоп. Не смотри.
Я с усилием перевожу взгляд на ее предплечья, где по коже разбегаются мелкие мурашки. Вначале их было всего несколько, но теперь они покрывают почти весь обнаженный участок кожи.
Сейчас конец сентября, поэтому иногда порывами налетает ветер, но он ни холодный, ни теплый — просто прохладный, комфортный, с легкой свежестью наступающей осени.
— Тебе было бы теплее внутри, — произнес я, стараясь придать голосу нейтральный тон.
Она опускает руки, и, как бы мне ни было стыдно признаться даже самому себе, мои губы непроизвольно приоткрываются. Потому что ее топик — всего лишь жалкое подобие одежды, никак не скрывающий ее твердые, резко выделяющиеся соски.
Пожалуй, ей стоит задуматься о возврате денег за этот кусок ткани — он абсолютно никчемен, чтобы скрывать ее грудь. Материал кажется на удивление тонким, почти прозрачным, легко растягивающимся, и даже несмотря на черный цвет, он просвечивает.
Черт.
— Правильно, — я прочищаю горло, словно пытаясь проглотить собственное смущение, и снова смотрю в телефон.
На экране вновь появляется поток сообщений — все они полны тревоги за девушку, которая стоит передо мной. За девушку, которая, очевидно, совершенно не желает идти внутрь.
Телефон, словно чувствуя нерешительность, снова вибрирует в кармане. Я достаю его, и на экране уже набранное сообщение: «Мы на улице, в переулке». Палец завис над кнопкой «отправить», колеблясь, будто в немом вопросе.