— Тебе, наверное, стоит сказать спасибо. Тоже ведь умеешь различать по ауре, кто из нас принадлежит какому царству, не так ли?
На ее губах мелькает тонкая, хищная улыбка. Она чуть склоняет голову, словно погружаясь в нешуточные размышления.
— Серьезно, как ты выбрался из ада? Кого ты подкупил? Какую бедную душу ты принес в жертву? Ибо ни за что на свете эти стражи не отпустили бы тебя так просто, без весомой причины.
Из моей груди вырывается глубокий, раскатистый смех, почти рычание.
— Конечно, я предложил ему... сделку.
Она выпрямляется, и в этот миг ее уже безумно соблазнительные груди вызывающе выпячиваются вперед, словно два прекрасных вызова, брошенных мне. Их вид почти преступен — они кажутся сошедшими с глянцевых страниц запретного журнала, и я, словно зачарованный, не могу оторвать от них взгляда.
Когда наши взгляды снова встречаются, на ее лице расцветает торжествующая, самодовольная усмешка. Она прекрасно знает, что я смотрел на ее грудь, и мне абсолютно наплевать на очевидность этого факта.
— Если твое любопытство уже насытилось, я готова идти.
Я не могу понять, почему воздух вокруг нас кажется раскаленным, словно отголосок того мгновения, когда моя рука обвивала ее тонкую шею. Та хватка была удивительно мягкой и нежной, а ее аромат — опьяняющим, но при этом невероятно притягательным. В нем переплетались сладкие, экзотические ноты, легкость и воздушность, словно дыхание райского сада. Я до сих пор ощущал его едва уловимый след на своей коже, и, судя по всему, парфюм, который она предпочитает, был далеко не из дешевых.
— Тогда пошли, Ангел.
По ее лицу пробегает вызывающая усмешка, а в глазах искрится неприкрытое раздражение.
— Что, черт возьми, с тобой творится и с этими дурацкими прозвищами?
— Разве это не лучше? Или ты считаешь по-другому? — я наклоняю голову то в одну, то в другую сторону, изучая каждый нюанс ее хмурого выражения. Это зрелище почти заставляет меня улыбнуться. — «Ангел» — звучит вполне уместно, не находишь?
Несмотря на всю черноту ее одеяния и дерзкую алость губ, она сияет, словно ослепительный свет во тьме. И это чертовски раздражает.
На ее лице снова расцветает дерзкая, провокационная усмешка.
— Как «Порождение Сатаны». Тоже, должно быть, весьма тебе подходит, не так ли?
— Наверное, — я лишь чуть приподнимаю бровь, выражая мнимое согласие.
Ее светлый, словно соломенный, хвостик покачивается в такт шагам, когда она начинает отходить. Джулианна оглядывается через плечо, словно проверяя, следую ли я за ней.
— Ты идешь, Лэндон?
В моей голове кружится вихрь образов: снежно-белых, как ее волосы, и электрически-сапфировых, как ее глаза.
Когда она произносит мое имя, я ощущаю, словно удар молнии пронзает прямо в сердце.
— Иду, — произношу, и мой шаг синхронизируется с ее, погружаясь в тишину, которая кажется одновременно горячей и напряженной, предвещающей бурю, словно воздух перед летним громом. Мы возвращаемся внутрь, и весь мир вокруг, кажется, замирает в предвкушении.
10
Джулианна
Как же я жалею, что не покинула это место, когда у меня еще была возможность! Все мои друзья, словно невесомые тени, танцуют внизу, в самом сердце бурлящей толпы, а я, словно изгнанница, сижу здесь, в привилегированной, но такой одинокой VIP-зоне, сжимая в руке третий по счету напиток за этот вечер. Что это за дьявольский коктейль, не знаю, но его мне услужливо протянула Полли, уловив мой задумчивый взгляд.
Я делаю маленькие, осторожные глотки, так как те огненные шоты, что опрокинула ранее, плюс два предшествующих им напитка, уже начинали свое дело. Тело наполнялось необыкновенным, разливающимся теплом и легкостью, а голова едва заметно кружится, но это еще в пределах контроля, на самой грани осознания.
Я бы с радостью присоединилась к ним, к этому вихрю движения и звука, но моя неуклюжесть просто ужасает, она словно проклятие. Я совершенно не умею танцевать, и это было бы настолько позорно, что не могу даже представить себя на танцполе. Девочки так уговаривали меня выйти, ведь там были еще Дейзи, Кара и их сосед Дариус, но я бы лишь выставила себя на всеобщее посмешище, спотыкаясь и наступая на чужие ноги.
Поэтому осталась здесь, потягивая свой мутно-розовый напиток и наблюдая не только за вихрем друзей, но и за тем, как одна девушка, словно хищная бабочка, открыто флиртует с Лэндоном.
Мы не обсуждали того, что произошло на улице, в мрачном переулке. Хотя, по сути, ничего и не произошло — не физически, по крайней мере. Но в голове у меня все кричит, звенит и пульсирует, утверждая, что что-то необратимое все же случилось.