Мои брови сводятся в гневной складке.
— Ты что, ему сказал...
— Ты пьяна, Джулианна. С тебя достаточно, — его взгляд пронзает меня, словно бросая вызов, призывая спорить с ним.
— Я сама решаю, когда мне остановиться, — голос дрожит от негодования. Я снова пытаюсь поймать взгляд другого бармена, но она упорно отворачивается, игнорируя меня. Громко выдыхаю, наполненная кипящим раздражением, вскидывая сумочку на плечо с демонстративным жестом. — Надеюсь, теперь ты полностью удовлетворен.
— В полном восторге. Теперь давай, пошли отсюда.
Я резко отбрасываю его руку, когда он пытается схватить меня за запястье.
— Стой, погоди! Я никуда не пойду с тобой.
— Я отвезу тебя домой, — бросает он, с такой обыденностью, словно это должно было мгновенно развеять все мои сомнения и успокоить.
— Ты имеешь в виду, что это ты идешь домой.
Он с досадой, почти с яростью, запускает пальцы в свои волосы, растрепывая их. Эл, конечно, была права — его волосы действительно были чертовски хороши.
— Они в курсе, что я тебя отвезу домой.
Я резко выныриваю из водоворота собственных мыслей и инстинктивно тянусь к стакану, ощущая жгучую, невыносимую жажду.
— Кто именно?
— Все ушли.
Сердце сжимается в болезненный комок, и я медленно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на VIP-зону, которая теперь была заполнена лишь лицами незнакомцев, с которыми я уж точно не приходила. Они что, бросили меня?
— Я сказал им, что позабочусь о тебе, что отвезу тебя домой. Ты же сама не хотела здесь оставаться, и, помнится, ты сказала Габби, что не уверена, хочешь ли вообще идти на эту вечеринку, — объясняет он, его голос звучит удивительно спокойно.
Этого достаточно, чтобы все фрагменты головоломки, наконец, сложились воедино. Желания идти у меня, по сути, и не было, но я согласилась лишь ради девочек, из-за их настойчивых уговоров.
— А теперь пойдем, или я просто оставлю тебя здесь одну.
11
Джулианна
Лэндон откидывает голову назад, тяжело выдохнув, затем склоняется ко мне, его взгляд сверкает скрытой угрозой.
— Черт возьми, — шипит он, — если ты не остановишься, я тебя на задницу уроню.
Я изображаю театральный всхлип.
— А я-то думала, ты обо мне заботишься.
Его ответ звучит равнодушно и холодно, как ледяной дождь:
— Только наполовину, мне плевать на тебя.
Я застываю, не веря услышанному.
— Ты сказал «наполовину», значит, половина все-таки заботится! О боже, дела налаживаются! Лэндон Тейлор заботится обо мне наполовину! — мой смех прервался резким головокружением. Мир закружился, и я пошатнулась, каблуки с визгом поскребли по асфальту. В мгновение перед падением сильные руки подхватывают меня, поднимая на ноги.
Я несколько раз моргаю, пытаясь избавиться от двоящегося зрения, но все становится только хуже. Кажется, я начинаю галлюцинировать: Лэндон несет меня на руках — одна рука под моими ногами, другая поддерживает спину.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пинаясь, стараясь казаться тяжелее, но он не останавливается.
Он продолжает идти, крепко держа меня.
— Мы никогда не доберемся до лестницы, если ты будешь так спотыкаться. Так что, ради всего святого, перестань упрямиться и позволь мне помочь.
Силы покидают меня с каждой секундой. Адреналин от выпитого алкоголя сменяется глубокой усталостью.
— Ладно, — соглашаюсь я, обнимая его за плечо и прислонив голову к его груди. — знаешь, ты удивительно тихий.
— Хотел бы я, чтобы ты тоже была такой, — резко отвечает он.
— Ты такой... — я теряю нить мысли. Веки тяжелеют, и я зеваю. Мои глаза закрываются.
Его грубый голос прерывает дремоту.
— Мы пришли.
Я не просыпаюсь окончательно, пока он не опускает меня на что-то мягкое, но твердое.
Стону от неожиданности и оглядываюсь. Мы в моей спальне, а Лэндон стоит надо мной и смотрит с высоты своего роста.
На его губах играет легкая усмешка, и мне кажется, я вижу ямочку на щеке.
— Пожалуйста, — произносит он.
— Пожалуйста? Ты меня на кровать бросил.
Он равнодушно пожимает плечами.
— Приземление было мягким. Могло быть и хуже. Так что, пожалуйста.
Волна головокружения снова накрывает меня. Закрыв глаза, я опускаюсь на локти, скрыв лицо ладонями, пока все не прекращается.
Спустя мгновение я слышу, как он выходит.
— О, слава богу, — бормочу я, падая на кровать и наслаждаясь прохладой постели.