— Нет, правильнее будет сказать: «Спасибо, Лэндон».
Я вздрагиваю от его голоса. Он снова стоит надо мной, на этот раз держа бутылку воды.
— Вот, нужно поддерживать водный баланс, — говорит он, открывая бутылку и протягивая ее мне.
Будь это кто-то другой, я бы даже не прикоснулась к воде. Но после этой ночи, несмотря ни на что, я ему доверяю.
Он может быть идиотом, но я уверена: это тот парень, у которого можно оставить свой напиток, не беспокоясь о его сохранности.
Сняв резинку с волос, я бросаю ее на тумбочку, провожу пальцами по волосам, вздыхая от облегчения. Затем беру воду и делаю глотки, быстро осушая бутылку. Я не осознавала, как сильно хочу пить, пока не оказалась здесь.
Я собираюсь поставить пустую бутылку на стол, но Лэндон берет ее у меня из рук.
— Спасибо за поездку и воду, — с трудом преодолевая внезапную волну неловкости, бормочу.
Он лишь кивает и выходит, оставляя меня в легком недоумении. Но я не зацикливаюсь на этом — еще один зевок вырывается из моих уст. Усталость накатывает волнами, лишая желания двигаться.
С трудом соскользнув с кровати, я слышу, как щелкает замок входной двери, и с облегчением выдыхаю. Его присутствие казалось чем-то... странным, и я не знаю, как к этому относиться.
Направившись в ванную, я кое-как чищу зубы и, небрежно, смываю макияж. Под глазами остаются следы туши и подводки, но мне слишком лень это исправлять.
Я пытаюсь снять топ, но не могу дотянуться до завязки на спине.
— Почему тебе всегда приходится попадать в такие ситуации? — раздается за моей спиной его голос, сопровождаемый щелчком языка.
Я вздрагиваю от неожиданности.
— Какого черта? Я думала, ты ушел.
— Ты оставила сумку в моей машине, — спокойно говорит он, держа мою сумку на вытянутых пальцах, — Не хотел, чтобы ты обвинила меня в краже. Уверен, тебе бы это очень понравилось.
Я подошла и взяла сумку.
— Нет, не понравилось бы.
Он едва заметно улыбнулся.
— Конечно.
Я хочу закатить глаза, но состояние не позволяет лишние движения.
— Спасибо за все. Ты знаешь, где дверь.
Повернувшись спиной, я ставлю сумку на полку.
— Я никуда не ухожу, — заявляет он.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты пьяна, — отвечает он, словно это само собой разумеющееся объяснение его присутствия.
— Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь.
— Я остаюсь, так что смирись.
Несмотря на раздражение, маленькая искорка облегчения зажигается внутри меня. Подняв бровь, я скрестила руки на груди.
— Это очередное из твоих «добрых дел года»? — спрашиваю я, подняв бровь и скрестив руки на груди.
Он повторил мою позу.
— Что-то вроде того.
Я пристально смотрю на его лицо, ожидая насмешливого замечания и последующего ухода, но этого не происходит. Задумываюсь, стоит ли его выгонять, но он смотрит на меня так, будто это не обсуждается.
Вздохнув, перекидываю волосы через плечо и поворачиваюсь.
— Ладно, раз уж ты так любишь помогать, помоги мне с этой завязкой.
Я решаю использовать его доброту, пока она не иссякла. Кто знает, как долго это продлится, а засыпать в этом топе я не хочу.
Оборачиваясь, я вижу, что он смотрит не на меня, а на мою спину. Выражение лица Лэндона непроницаемое, и на мгновение мне кажется, что он собирается уйти. Но он удивляет меня, опуская руки и сокращая расстояние между нами.
Он стоит за мной, почти так же близко, как в тот раз в переулке.
— Считай, это мое последнее доброе дело на этот год, — говорит он.
— Да-да, больше не помогаешь, поняла, — отшутчиваюсь я, делаю салют и поворачиваюсь к нему.
Я чувствую тепло его рук на своей спине, и когда он берется за узел, задерживаю дыхание. Не понимая, почему так остро реагирую, заставляю себя дышать, потому что едва стою на ногах. Каблуки все еще не сняла, поэтому мои ноги могут подвести в любой момент.
Он недовольно бурчит что-то себе под нос и резко дергает за узел.
— Кто это так завязал?
Я оборачиваюсь, видя, как он внимательно изучает мою спину. Его брови сдвигаются, челюсть напрягается в попытке распутать узел.
— Кто теперь испытывает затруднения?
— Ты все равно будешь в затруднении, если не развяжешь его, — раздраженно говорит он, снова дергая за узел. — Это абсурд. Серьезно, кто это сделал?
— Полли, — отвечаю я с улыбкой, наслаждаясь его растущим раздражением.
Мне не следует радоваться его неудачам, он мог просто сдаться, но это слишком смешно. Особенно, когда он ругается себе под нос, произнося слова, которые я не понимаю. Это звучит почти как другой язык. Я почти решаюсь спросить, но передумываю.