Но ему нужно сообщить, что он не сможет связаться со мной. Было бы приятно знать, что он хочет узнать, как у меня дела, но на самом деле ему просто необходимо убедиться, что мои оценки соответствуют норме.
Единственный плюс в том, что он не звонит, потому что, если бы это сделал, я бы просто сломалась.
Папа: Ты можешь лучше.
Я: Я сделаю лучше.
Живот скручивается в мучительный узел, а голова раскалывается от острой боли. Паника, которую ощущала ранее, кажется ничтожной по сравнению с тем, что испытываю сейчас.
Осознаю, что предстоит столкнуться не только с разочарованием папы, но и мамы, даже если ей безразлично, останусь я в школе или нет. Ей будет просто стыдно, что я снова потерпела крах.
Закрыв глаза, переворачиваюсь на живот, отчаянно хватаю подушку и беззвучно кричу в нее. Это выглядит жалко, но это единственный способ высвободить ярость. Я не могу никому рассказать, как себя чувствую, потому что буду звучать как жалкий нытик.
У меня нет права испытывать то, что я испытываю. У меня есть все. Я не должна сталкиваться с трудностями. Я не должна ощущать тревогу. Я не должна быть подавленной.
— Джулс? Ты в порядке?
Резко сажусь, смущенная внезапным всплеском своих эмоций, и быстро провожу пальцами по волосам, пытаясь придать себе собранный вид.
Прочистив горло, я оглядываюсь через плечо. Полли и Габби осторожно заглядывают в приоткрытую щель двери.
— Мы что-то услышали и решили проверить, — говорит Полли. — Ты в порядке?
Я киваю и жестом приглашаю их войти, натягивая на лицо фальшивую улыбку.
— Да, да, я в порядке. Просто проигнорируйте то, что услышали.
Они заходят внутрь и останавливаются перед моим туалетным столиком. Я ожидаю, что они оставят эту тему, но Габби, похоже, не собирается этого делать.
— Я знаю, что мы не так давно знакомы, но если тебе нужно поговорить, то мы здесь, — говорит она. Ее милая улыбка немного успокаивает. — Не думай, что ты обязана нам что-то рассказывать, но мы — соседки и подруги. Мы здесь для тебя.
Я понимаю, что она говорит это искренне, и по взгляду Полли вижу, что она разделяет те же чувства. С момента нашей встречи они кажутся мне настоящими, но так боюсь доверять им после Сиенны.
Она была такой доброй и открытой. Я думала, что мы на одной волне, но мне следовало бы понять, что всегда я была той, кто делится, а она — нет. Я так отчаянно хотела, чтобы кто-то действительно понял и выслушал меня, что открываю рот первому, кто уделяет хоть каплю внимания.
Элиза даже не знает обо мне всего. Как бы я ни любила и доверяла ей, я просто не могу заставить себя делиться с ней. Особенно тем, что касается Коула. Никто не знает, кроме Сиенны.
Мне некомфортно рассказывать им все, особенно о моих родителях. У Габби и Полли гораздо более серьезные проблемы, чем у меня. Не кажется правильным жаловаться на что-то столь незначительное.
Но переполненная эмоциями из-за проклятого математического анализа, я решаю, что этим могу поделиться. Слова срываются с губ дрожащим шепотом.
— Я проваливаю матанализ, — слова срываются с губ дрожащим шепотом. Мой взгляд беспомощно скользит вниз, избегая их проницательных глаз, в которых боюсь увидеть осуждение.
Хотя по логике мне должно быть стыдно, Габби и Полли — не просто умные девушки; Габби особенно выделяется своим острым умом. Я знаю, что она закончила школу с отличием, ее имя сияет в списке декана, и это лишь усиливает мое смущение.
Габби тут же реагирует, ее теплая рука ложится на мое плечо, когда она опускается рядом.
— Эй, все в порядке, — говорит она. — Здесь нет ни одного повода для стыда. Матанализ, признаю, настоящий зверь, но не отчаивайся, у тебя в запасе еще целых два с половиной месяца, чтобы вытащить свою оценку из этой ямы.
Ее взгляд наполнен такой неподдельной надеждой, что я почти поддаюсь искушению поверить этим словам, но в самой глубине души отчетливо понимаю: это почти невозможно.
Я откидываюсь на холодный каркас кровати, хватаю подушку и начинаю повествовать им о своих мучительных, запутанных отношениях с этой безжалостной царицей наук — математикой.
Полли, присаживаясь по другую сторону, испускает тяжелый вздох.
— О нет, только не этот Робертс. Я еле-еле выжила на его занятиях. Я бы точно провалилась, если бы не Габ... то есть Лэндон, он вытащил меня.